Академия моей любви

Подпирающие небо ели чередовались с чахлыми, корявыми берёзами и незнакомыми деревьями с лиловато-серой листвой. Внизу к стволам жались оплетённые подозрительной паутиной кусты.

Сырость, тусклые, едва-едва проникающие сквозь кроны солнечные лучи добавляли пейзажу ""прелести"". А ещё где-то справа жалобно квакали, и, кажется, кто-то кого-то жевал.

И что примечательно, посреди этой чащи я очутилась совершенно одна. Фрейлины, камеристка, телохранители, Зейн и магистр Вэларт остались по ту сторону портала. А я – по эту. Под могучей ёлкой с видом на пень, похожий на ежа из-за поросли поганок на нём. В шёлковом платье в пол, плащике, способном разве что от комаров защитить – и то, смотря насколько они будут голодны, – и туфельках.

Чудно! Ничего не скажешь. Самый прикид для выживания в лесу.

Зато с мешочком-кошельком в руках – очень актуальной вещью, да. Вероятно, чтобы с белками за орехи рассчитываться или от волков откупаться.

В голове мелькнула мысль, что ""добренький"" проректор противник правящей династии и отправил меня в эту ""тундру"" помирать. Мелькнула и пропала. Потому что на самоубийцу и кандидата в посмертные герои оппозиции Вэларт никак не тянул и избавляться от невесты принца при свидетелях не стал бы.

Наверное, просто произошёл какой-то сбой, и нужно просто подождать, пока проректор разберётся с Зейном и за мной придёт. Или пришлёт кого-то.

Если определит, куда посылать…

Присущий мне оптимизм потихоньку отступал под натиском дурных предчувствий. И кто знает, до каких измышлений я бы дошла, но тут из-за соседней ели выкатился ярко-красный, слегка светящийся клубок…

Я нервно хихикнула.

Это что, зазывала к той самой Яге? А вот не пойду!

Первое правило заблудившихся – оставаться на месте и ждать помощи. Вот я магистра и подожду.

Клубок нетерпеливо запрыгал, сперва на месте, потом от меня и обратно – как щенок, требующий, чтобы с ним поиграли.

А мне ещё меньше захотелось куда-то идти.

Ёлка воспринималась уже почти родной, а заросли, куда меня так активно заманивали, – всё больше пугали.

И я бы так и стояла столбом, если бы вдруг не услышала крайне разражённый голос.

– Ну что за дурища? Сколько лет работаю, а такую тупицу вижу впервые.

До этого вот так – в голове – я слышала только Зейна. Потому предположила, что подобные сеансы стихийной телепатии – побочный эффект от помолвки. Все эти артефакты, магические поиски и всё такое…

Но этот голос был другим – чужим, не Зейновским и вообще женским.