Академия моей любви

Мол, что за шутки? Ринабелла давно мертва.

В эти же секунды послышалось далёкое, немного зловещее «бом-бом-бом», а пространство словно силовой волной прошило. Отец судорожно вздохнул, остальные начали переглядываться, не сразу сообразив, что дело в Артефакте Выбора. В тех самых древних песочных часах.

Часы песочные, а звук как от огромных и механических. Но главное, что артефакт признал моё намерение жениться на Рине.

Ну и ещё кое-что – раз он сработал, ошибки в имени нет, это мы ошибались насчёт гибели юной леди Гоблейм. Но она жива и…

Я снова шумно втянул воздух. В голове был сумбур, хотелось отдохнуть.

Представители лучших семейств королевства начали сыпать вопросами, хмуриться, выражать аккуратные сомнения. Но тут в зал вернулись те, кто присутствовал на ритуале. Затем ещё и королевские советники пришли.

Советники остановились на пороге, и Далин, в ответ на невысказанный вопрос отца, кивнул.

А через миг объявил для всех, громко:

– Артефакт Выбора деактивировался. На подставке появилась новая пара имён. Принц Зейн, – вежливый поклон в мою сторону, – и леди Ринабелла.

Присутствующие охнули. Имена, проступавшие на деревянном основании старинных часов, были финальным штрихом, окончательным подтверждением. Когда всё записано, то и захочешь не усомнишься. Так что теперь действительно всё.

Но это «всё» не помешало собравшимся опять зароптать, и король спихнул обязанности на советников:

– Будьте добры, объясните нашим уважаемым подданным, что там случилось, – сказал он, повысив голос.

После этого мы с отцом смогли уйти. Едва вошли в королевский кабинет, я упал в кресло и закинул ноги на столик для чаепитий. Чувства и ощущения были самыми противоречивыми – уж чего, а возвращения давно «потерянной» невесты я не ожидал.

Был убеждён, что артефакт перенесёт в круг одну из знакомых мне аристократок. Подберёт из того, что есть, а тут… переход из другого мира.

Другой мир! Подумать только!

Впрочем, вспоминая силу и таланты уничтоженного рода, удивительного мало. Они вполне могли устроить подобный финт, спрятать единственную дочь.

Но самым неприятным было другое – то, в чём категорически не хотелось признаваться даже себе, даже в мыслях. Ведь как только Рина возникла в том круге, у меня отчётливо защемило в груди.

Невзирая на дурацкий вид и вульгарное платье, я сразу понял – это она. Моя. Моя и только моя. Идеальная и единственная!

– Ну что скажешь, сын? – выдернул из мыслей его величество.

Я фыркнул:

– Свадьбу назначим как можно раньше.