Будь моей

Они великолепны!

— Мой друг, — шепнул Василий Александре. — По-видимому, пришел полюбоваться на твоих лошадей.

— Пусть даже не просит, все равно я их не продам.

Василий не столько удивился самим словам, сколько тому упрямству, с которым она их произнесла:

— Почему же?

— Потому что я до сих пор вспоминаю каждую лошадь, которую продала, и часто думаю о них и о том, как их новые владельцы заботятся о моих «детках». Кроме того, я не хочу, чтобы какая-нибудь из моих лошадей принадлежала твоему другу, потому что не хочу вспоминать о тебе, когда уеду.

Учитывая только что происшедшее между ними, такое объяснение выглядело смешно и наивно.

— А если мы все-таки поженимся, а? Ты даже никогда по-настоящему не задумывалась об этом.

Возможно, несколько недель назад это звучало бы справедливо, но та подавленность, с которой Александра сегодня въехала в город, разрушила все ее надежды. Впрочем, она не собиралась сообщать ему об этом.

— Я знаю, что ты за человек, Петровский, — возразила Александра со свойственной ей прямолинейностью, — такой развратник, как ты, никогда не женится! В последнюю минуту ты ужаснешься И сделаешь, наконец, то, что должен был сделать еще у меня дома.

— Интересная мысль, — возразил он, нежно провел пальцами по ее щеке и немного отступил назад. — Вообще-то я склоняюсь к мысли о браке, но в любом случае решение приму не перед алтарем, это я тебе обещаю.

С этими загадочными словами он покинул ее. Конечно, Василий мог бы сказать девушке о намерениях своей матери и предупредить, что если Александра не пойдет ей навстречу и не усвоит приличные манеры, то ее желание исполнится и свадьбы не будет.

Но Василий промолчал, положившись на судьбу, и черт бы его побрал, если он знал, почему.

Глава 27

На следующее утро Василий снова пришел в ту же самую конюшню, на этот раз в сопровождении Штефана.

— Черт возьми, — воскликнул Штефан, переходя от одного стойла к другому. — Никогда в жизни не видел лошадей прекраснее. Ты уверен, что она не согласится продать Мне одну для Тани?

— Я знаю мою Алин, — отвечал граф.

 — Она упряма, как мул. Я и сам не прочь заполучить одну для себя, но с самого начала понял, что это невозможно, и поэтому даже не осмелился ее просить. Она даже не подозревает, как я восхищен ее «детками» не говоря уж о том, что просто без ума от Князя Миши.

— Но ты, кузен, всего лишь граф, а я, так уж получилось, король. Конечно, хлопотливая должность, но вместе с тем она дает и кое-какие привилегий.