Будь моей

И она опасалась, что опять потеряет контроль над собой.

Василий крепко зажмурился, но все равно ощущал аромат ее тела, все равно видел ярость, полыхавшую в ее темно-синих, как полуночное небо, глазах и чувствовал в себе такую страсть, такую…

Застонав, он снова ударился головой о стену. Граф так и не двинулся с места после того, как она выскользнула из-под его руки. Он мог справиться с собой, право же мог. Просто нужно было держаться от нее подальше. До сегодняшнего дня это ему удавалось. И какой бес попутал его согласиться на ее просьбу? Пусть бы ставила шатры прямо на улице! А если бы ее арестовали, он ни слова бы не сказал.

Засадил бы ее за решетку, и дело с концом.

Теперь Василий надеялся только на мать, и эта адская мышеловка, в которую он угодил, к концу дня должна была раскрыться. Как только Мария увидит Александру… Господи, она ушла, хлопнув дверью, и даже не соизволила подождать. Не дай Бог, она потеряется в городе! У нее такие манеры и одежда. Что любой начнет к ней приставать! А он забрал у нее кнут, оставил ее беззащитной! От страха Василия прошиб холодный пот.

Как ошпаренный, он выскочил наружу — так и есть: конюх держал только его лошадь.

Конь Александры исчез.

— Дама, по крайней мере, спросила у тебя дорогу? — осведомился он у лакея, вскакивая в седло, и этот вопрос вызвал у слуги замешательство.

— Дама?

— Ну, та девица, что приехала со мной! — рявкнул Василий.

— Нет, мой господин, но я слышал, как она приказала своей собаке разыскать какую-то Дашу — право, не знаю, кто она такая.

Не особенно обрадованный, Василий поспешил к родительскому дому, надеясь догнать Александру до того, как та угодит в очередную историю. Однако по дороге он никого не увидел и к тому времени, когда нашел свою мать в оранжерее, уже запыхался от гонки.

Не сознавая, что делает, он заорал:

— Где она?

Мария преисполнилась праведного гнева:

— И так ты приветствуешь мать после трехмесячной разлуки?

— Мама, Александра здесь?

— Нет, по-моему, — фыркнула она. — А разве она не с тобой? Пока что здесь только ее слуги, последний приехал несколько минут назад.

Услышав это сообщение, Василий задумался.

— Этот последний был женщиной? Мария нахмурилась:

— Я думаю, это возможно. Я хочу сказать, что теперь, когда ты об этом спросил, я уверена, что… да, пожалуй, это была женщина.

Обессиленный, Василий рухнул на ближайшую скамью. Мария внимательно вгляделась в него и подозрительно спросила:

— Уж не хочешь ли ты сказать, что она и есть баронесса Русинова.