Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Подробно развивал я и совершенную для меня, как Министра Финансов, невозможность согласиться на передачу инспекции в руки жандармов, так как эта мера будет иметь самые гибельные последствия для всей нашей промышленности, и я не могу взять на себя ответственность за такой результат и должен возражать всеми доступными мне способами, а не соглашаться на миролюбивое разрешение вопроса, за который на меня же падает вся тяжесть неизбежных последствий, и закончил мои возражения тем, что в виду одобрения такой меры Государем, мне не остается ничего иного, как доложить мои возражения Ему и просить Его, во всяком случае, поручить Министру Внутренних Дел внести такое предположение от своего имени в Государственный Совет, а мне дать право, принадлежащее всякому Министру, возражать против предположения другого Министра, затрагивающих в корне интересы моего ведомства.

Мы расстались более чем холодно, причем Плеве, расставаясь со мною произнес фразу, которая намекала на условия моего назначения два месяца тому назад.

«Я не думал В. Н. – сказал он – что, помогая Вам стать во главе финансового ведомства, я должен буду скоро убедиться в Вашей несговорчивости, о которой многие предостерегали меня, и что с Вашей стороны я не встречу той помощи, на которую я так надеялся, постоянно поддерживая Вас».

– С этой минуты и до самых последних дней, предшествовавших его убийству, наши отношения почти порвались. Мы встречались еженедельно в Комитете Министров, изредка в Государственном Совете, но он ко мне более не подходил, ни о чем не заговаривал и всем было ясно, что недавняя наша близость исчезла.

Вскоре, впрочем, наш конфликт сделался известен, так как Департамент Полиции об этом не молчал, и я могу по совести сказать, что общее сочувствие было на моей стороне, не говоря уже о Витте, который громко возмущался возникшему у В. К. Плеве проекту, хотя злые языки говорили, что он же обещал Плеве поддержать его в Комитете Министров, если бы я согласился внести туда это предложение.

Через неделю, я представил Государю письменный доклад, изложивши в нем все наиболее существенные доводы против такой меры. На словах я развил их, и Государь оставил доклад у себя, обещавши мне спокойно и внимательно перечитать его и переговорить с Министром Внутренних Дел.

Что было Им сделано по этому поводу, и как поступил окончательно Плеве, я не знаю, но ко мне мой доклад больше не возвращался.