Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Я мог на это ответить Столыпину только, что в таком случае мне непонятно выражение укора Государя всем нам за то, что мы медлим роспуском, зная его настроение.

Ожидания Столыпина, что роспуск Думы не вызовет беспорядков, совершенно оправдались.

Роспуск Думы и обнародование составленного в исключительном порядке нового избирательного закона произошли в полном спокойствии. Оно решительно нигде нарушено не было. Получилось даже впечатление, что население было просто довольно тем, что прекратилось то нервное состояние, в котором жила страна с февраля прошлого года, и каждый может спокойно заняться своим делом.

Тон оппозиционной печати значительно понизился. Гневные окрики Речи, Русских Ведомостей, сменились ядовитыми критическими замечаниями на новые выборные правила, и «Дума 3-го июня или Столыпинская Дума» стала, излюбленным предметом всех статей. Призывы бунтарского свойства вовсе прекратились, и рядом с быстро загоравшеюся новою избирательною кампанию наступило какое-то давно небывалое спокойствие в стране.

Для моей личной работы по Министерству Финансов оно оказалось чрезвычайно благотворным, и я получил, в полном смысле слова, возможность отдохнуть в нормальной работе, которой был непочатый угол, в особенности потому, что за все время существования Думы исправлению внутреннего денежного обращения, все еще испытывавшего на себе последствия глубокого потрясения 1905-1906 гг.

, шло чрезвычайно медленно, а нервное состояние внутри страны отражалось большим ослаблением и на иностранных рынках, из которых особенной слабостью стал отличаться Французский рынок, тяжело переживавший к тому же потрясение американского рынка в этом году.

Не прошло и месяца после роспуска второй Думы, как в положении нашей государственной кассы произошла полная метаморфоза: поступление доходов стало очень благоприятным и далеко опережало скромно исчисленные по бюджету доходы.

Но в то же время пришлось пересмотреть сметные расписания по ежемесячным отпускам кредитов, и мне не оставалось ничего иного, как пойти несколько шире в удовлетворении требований ведомств, отчего и мои отношения к моим коллегам стали гораздо любезнее. Из Парижа я стал также получать лучшие вести.