Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Я не сказал этого тем, кто предложил Мне эту мысль, конечно, с наилучшими намерениями, но не вполне оценивая, по их неопытности, всей неопытности, и хотел проверить Свои соответственные мысли, спросивши тех, кому Я доверяю, и могу теперь сказать Вам, что то, что Вы мне сказали, – сказали также почти все с кем Я говорил за это время, и теперь у Меня нет более никаких колебаний, да их и не было на самом деле, потому что Я не имею права отказаться от того, что Мне завещано моими предками и что Я должен передать в сохранности Моему сыну».

Государь не обмолвился мне ни одним словом о том, с кем говорил Он, кроме меня, но я думаю и сейчас, как думал и в ту пору, что у Него не было на самом деле ясно созревшей мысли допустить переход власти в руки кадетского министерства, и мысль об этом была Ему навязана извне и представлена ему через Генерала Трепова.

Со мною Столыпин об этом не говорил ни тогда, ни после, и я отвергаю целиком предположение о том, что и Столыпин был сам не прочь допустить такое Министерство, видя какой оборот принимают события.

Со мною он ни разу не заговаривал на эту тему, и я думаю, – хотя и не могу подтвердить моего мнения какими-либо фактическими ссылками, – что наибольшее, о чем он думал, сводилось к мысли об образовании так называемого «министерства общественного доверия» с ним самим во главе, о чем он несколько времени спустя после роспуска Думы вел со мною совершению определенную беседу. Об этом я говорю вслед за сим.

Уже много лет спустя, в беженстве, благодаря любезности С.

Е. Крыжановского, мне пришлось познакомиться с записками Д. Н. Шипова, в которых видное место отведено эпизоду, с его личным участием, в переговорах о вступлении его и некоторых видных общественных деятелей того времени в составе правительства, а также и со статьями Милюкова» посвященными тому же эпизоду.

Поставивши себе задачею говорить в моих воспоминаниях только о том, что мне известно по личному моему участию в событиях пережитого мною времени, – я не могу входить в обсуждение того, что приписывается покойному Столыпину или его личному честолюбию его политическими противниками, но считаю только своим долгом решительно отвергнуть какую-либо мысль о том, что его личная роль играла в этом случае решающее значение, и что идея министерства из общественных деятелей была оставлена им только потому, что эти деятели не согласились идти под его руководящую роль в том правительстве, в состав которого он их звал.