Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Я уверен, что де Вернейль был в сущности совершенно не прав и далеко переоценивал силу биржевых маклеров в размещении иностранных займов, тем более, что только немногие маклера могли выдерживать более или менее продолжительное время облигации этих займов в своих портфелях и совершенно не обладали средствами для поддержания курса займов в минуты финансовых кризисов.

Он был также далеко не чужд и большого самомнения о своих финансовых дарованиях и носился долгое время с мыслью подчинить вообще коммерческие банки полному контролю и руководству своему, как председателя компании маклеров.

Банки разумеется боролись против его тенденций всеми доступными им способами и, в конце концов, одержали верх. Шесть лет спустя, Вернейль не был выбран на должность синдика и совершенно стушевался с Парижского горизонта. Я более не встречался с ним после 1913-го года, – о чем речь впереди, – и когда в 1918 году я попал в Париж, в изгнание, он не навестил меня, хотя и знал, конечно, о моем переезде во Францию.

Он даже вместе со мною был вызван в суд исправительной полиции свидетелем по делу об оклеветании газеты Матен коммунистическою газетою Юманитэ, но на суд не явился и избег встречи со мною.

В моем деле по заключению займа, я должен, однако, сказать, что нападки на чрезмерные требования банков в отношении комиссионного их вознаграждения за счет русской казны, – не остались без влияния, так как банки встречались почти ежедневно с его нападками и не могли оставаться совершенно безучастными к ним.

Меня даже упрекнули в одном из наших собраний, что я иду на помочах у Г. де Вернейля, – желая передать всю операцию в его руки. – Такой упрек сделал мне открыто представитель в синдикате со стороны Лионского Кредита, покойный Бонзон, но встретился с резкою отповедью с моей стороны и с предложением запросить тотчас же самого де Вернейля, насколько такое предположение фактически справедливо, и инцидент был быстро исчерпан и не имел неприятных последствий.

В моих переговорах с банками не малое значение имел и не малое количество крови испортил мне еще и вопрос об отношении к нашему займу парижской ежедневной прессы.

Все знают влияние прессы на общественное мнение во Франции. Мне же оно было хорошо известно с самого начала войны, так как пришлось на первых же шагах моих в должности Министра Финансов встретиться с настойчивым заявлением нашего Министерства Иностранных Дел, основанным на депешах нашего Парижского посла А. И.