Растопи мое сердце

– Никто! – отрезает Люба строго.

– Бессонов, – одновременно с Кошкиной произносит Леся.

– Этот тот, кто похож на твоего бывшего, – с улыбкой на устах поясняет зачем-то Полина и невинно хлопает глазами, как будто бы не вывернула мне все внутренности только одним этим словом.

– Тай, – Люба заботливо кладет мне на плечо руку, но я тут же сбрасываю её ладонь.

– Девчонки правы, Лесь. Тема – отстой, – равнодушно произношу я и делаю глоток кофе, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, ни обжигающей языка температуры.

Только привычно в сердце, словно крутанули застрявший осколок. И перед глазами снова воскресла картинка того декабрьского предновогоднего вечера, когда я сказала мудаку по имени Сережа, что он похож на игрока хоккейной команды «Ястребы», а он улыбнулся и парировал, что все это глупости и вообще он обаяшка и лапочка.

Да, верно. Этот гад обаятельно меня облапал и ушел обратно свое дальнее плавание.

Ну и скатертью дорога! И вообще, я не в него была влюблена, а в несуществующего милого парня, которого мне сунули под нос.

Ну ничего, и он однажды сотрется из моей памяти. Обязательно!

– Тай?! – из дум меня вырвал громкий окрик Кошкиной.

– Ась? – встрепенулась я.

– Тебя довезти до «Жизни», спрашиваю?

– А-а… нет, не надо, Люб, но спасибо, что предложила, – улыбнулась я, а затем допила свой кофе и стащила с тарелки пару горячих бутербродов с колбасой, помидором и сыром. Закончив с завтраком, отправилась приводить себя в божеский вид.

Да, за последние месяцы я прислушалась к Кошкиной и все-таки практически полностью перекроила свой гардероб.

Отдала в добрые руки все «бабушкины» кофты и даже ту самую с оленем, потому что носить ее было как минимум невыносимо. Оставила только базовые вещицы и накупила кучу по-настоящему стильных тряпок.

Почему?

Потому что выглядеть «синим чулком» и надеяться, что в тебе под скучным гардеробом рассмотрят что-то яркое и стоящее в нашем мире не приходится. Сейчас в тренде прожжённые стервы и уверенные в себе девушки.

Вот только очень жаль, что я это поняла слишком поздно.

А теперь я смотрела на себя в зеркало и улыбалась – конфетка. И не какая-то там «коровка», а редкий и дорогой «трюфель». И совершенно не важно, что на мне вещи из масс-маркета, главное, как я их на себе несу – с высоко поднятой головой.

И никто более не посмеет задвинуть меня на полку. Вот так-то!

А то, что душа до сих пор скулит от тоски и боли, так плевать. Поскулит и перестанет.