Сыночек в награду. Подари мне любовь

Провожу ладонью по его влажной макушке. Спешу расстегнуть куртку, пока он совсем не запарился.

– Ну, что, Владик, идем ДТП оформлять? – киваю на кабриолет у дивана.

Болезненная тема сейчас отходит на дальний план. Четко разграничив свое прошлое и детскую игру, я расслабляюсь. Выбрасываю руку к машинке, тяну ее за бампер.

– Не, потом, – мальчик касается крохотными пальчиками моей руки. – Пап, я кушать хочу, – заявляет важно и дает мне ладошку, горячую и тоже влажную.

Погружаясь в легкий шок, не смею противиться. Машинально следую за бойким пацаном, который тащит меня в кухню.

И прокручиваю в голове его небрежное, произнесенное обыденным тоном: «Пап»."

"Владик оставляет меня в ступоре стоять у стола, а сам по-хозяйски топает к холодильнику. Буквально повисает на дверце, пытаясь открыть. Кряхтит, тянет на себя. Но стоит ей поддаться и чуть отодвинуться, оставляя зазор, как малыш теряет равновесие и вместо того, чтобы довести дело до конца, наваливается на нее всем телом, захлопывая.

– Ну, вот, – сокрушенно выдыхает он, однако не отступает.

Собравшись с силами, вновь принимается штурмовать неприступный холодильник.

Усмехнувшись, подхожу к Владику, одним легким движением приоткрываю дверцу, позволяя ему заглянуть внутрь. Мальчишка сначала запрокидывает голову, чтобы лучезарно улыбнуться, напомнив при этом всегда сияющую Еву. Кивает мне в знак благодарности, а потом переводит внимание на полки.

Смотрю на него сверху вниз, пока он перебирает продукты, воодушевленно ковыряется в боковых ящиках.

Не могу привыкнуть, что малыш такой крохотный, но самостоятельный.

И выбросить из головы его уверенное «па» я тоже не в силах. Запомнил в точности до интонации, которой Владик это произнес. Если в ту ночь в автосалоне он называл меня так спросонья, путался от усталости и стресса, то сейчас… Не понимаю.

Впрочем, есть одно объяснение. Ребенку не хватает отца, и он ищет его в каждом встречном. Примеряет эту роль на любого, кто проявит к нему внимание. Но я не настоящий папа и заменить его вряд ли смог бы.

Очерствел за четыре года. Странно, что я вообще об этом думаю…

– Вот так, молодец, – сам себя хвалит Владик, когда достает банку с шоколадной пастой.

Водит ладошкой по большой круглой крышке, но та даже на миллиметр не поддается. Подумав, Владик протягивает «добычу» мне. Пройдясь по этикетке взглядом, я сомневаюсь.

– Помоги, – просит тихо, надувает губы и длинными ресницами хлопает.

Как отказать? Благо, хоть опять папой не зовет – слишком сильное оружие.