Сопротивляйся мне

Мой же родной городишко лишь продолжает разваливаться. Серый, убогий, будто неумытый и нелюбимый ребенок Республики. С полным отсутствием освещения, заброшенными заводами, поломанными лавочками в единственном парке, изуродованными памятниками героям.

Владимир паркует машину у итальянского ресторана. Отстегивает ремень безопасности, потом тянется на заднее сиденье к своему пальто. Достает из кармана синюю бархатную коробочку и протягивает мне.

— Что это? — спрашиваю, понимая, что это подарок.

— Открой, — говорит он.

Я слушаюсь и вижу внутри сережки. Великолепные. Изысканные и очень женственные. Россыпь бриллиантов сверкает на солнышке. Замираю. Я ничего ему не приготовила. Мне даже в голову не пришло, что следует.

— Спасибо, но… не стоило, — щеки заливает краска.

А потом он произносит слова, от которых у меня вновь сжимается сердечко. Хочется плакать.

— Если не понравятся, так и скажи, я не обижусь. Я не знаю твой вкус, выбрал наобум. Их можно обменять. Выберешь сама.

— Зачем менять? Они красивые.

— Красивых вещей много, но далеко не все они нам нравятся, — говорит он медленно, не сводя с меня внимательных карих глаз. — Это нормально.

Я поджимаю губы.

— Спасибо. Мне они очень нравятся.

— Хорошо, — отвечает он. — Надеюсь, сережки немного поднимут тебе настроение. Идем?

Я киваю и выхожу из машины. Сегодня я буду смелой, потому что устала бояться.

Глава 12

Оказывается, я толком не ела с самой помолвки.

После скандала в свадебном салоне кусок в горло не лез. А сегодня мутило из-за боли от лазера. В общем, заказала я себе греческий салат, лазанью, капучино, а на десерт мильфей с таким количеством ягод, что хотелось по-детски в ладоши хлопать от восторга.

Владимир, впрочем, не отставал. Салат, суп, паста. Чашка американо. Мы с энтузиазмом принялись за еду, периодически подглядывая друг за другом.

Ладно, на самом деле подглядывала только я. Он настойчиво пытался поймать мой взгляд, я же всё время то опускала глаза, то отводила их в сторону.

— Точно не хочешь десерт? — нахожу я очередную безопасную тему в конце позднего обеда, раннего ужина, или что у нас там происходит. Чувствую приятную тяжесть в животе и легкость в мыслях. Весь вечер по губам Дымарского блуждает задумчивая улыбка, и я, минута за минутой… смелею. — Ты посмотри только, что они творят! Не еда, а произведение искусства!

Вот оно! Он снова улыбается. Точно так же, одними губами. Вежливо и располагающе. Либо я совсем не разбираюсь в людях, либо он тоже неплохо проводит время.