Ты предназначена мне

На какое-то мгновение я напряглась, готовая накинуться на неё с обвинениями. Напряглась и поняла, что злость и гнев лопнули, как мыльный пузырь. Рвано выдохнула и разжала стиснутый кулак, выпуская из ладони смешанную с песком грязь.

— Только не смей говорить, что ты… — я осеклась. Почувствовала впивающиеся в бедро камни, ноющую боль в боку. Как будто до этой секунды этого не было, как будто все чувства во мне заледенели вместе с дыханием, а теперь ледяная корка начала таять.

Стэлла взяла меня под локоть и помогла встать. Смотреть на неё мне не хотелось, и всё-таки я сделала это.

— Что я предупреждала тебя? – как и я до этого, она посмотрела на Жордонеллу. Отвернулась и, подойдя к моему чемодану, взяла его. Я пошла следом. Поваленная на бок, открытая переноска со сломанным замочком дверцы так и лежала на том месте, где и раньше. Поколебавшись, я всё-таки подняла её и закрыла. Вышедший нам навстречу человек из службы безопасности забрал у сестры чемодан.

— Можете взять и это, — просипела, отдавая ему переноску. Дверца распахнулась, хлопнула. Звук этот отдался внутри меня, только-только высохшие глаза наполнились слезами. – Только не несите в дом. Она не нужна.

— Ваша кошка, — должно быть, он заметил трёхцветку. Я вздёрнула подбородок. Посмотрела охраннику в глаза.

— Моей кошке она не нужна, — повторила уверенно.

Больше не задавая вопросов, мужчина скрылся за воротами. Стэлла оглянулась на меня, задержалась взглядом на лице. В больницу ко мне она не приходила ни разу. Вначале я ждала её, готовая ответить на любые её выпады в сторону Руслана. Готовая отстаивать своё право выбора, в случае, если она начнёт говорить, что я должна была держаться от него подальше. Готовая… Я была готова к чему угодно, вот только сестра не пришла. Небольшой букет бледно-розовых роз, шоколадная фигурка пегаса и открытка, в которой помимо подписи было всего одно слово: «поправляйся». Больше ничего: ни звонков, ни сообщений.

— Собаки не тронут её, — во взгляде сестры не было ни чувства превосходства, которое я боялась увидеть, ни снисхождения. Болотная зелень её глаз казалась спокойной и при этом сгустившейся. Я коснулась цепочки, свисающей с шеи, зажала в грязной руке пегаса. Хотелось казаться стойкой, уверенной в себе, не показывать слёз.

— Да, я знаю, — голос дрогнул. – Алекс… Алекс говорил, что они обучены.

Под подошву тонкой балетки попался камень. Я переступила с ноги на ногу, желая, чтобы Стэлла быстрее пошла к дому.