Ты предназначена мне

Если наша длинноволосая русалка имеет отношение к пансионату, значит, крысы завелись не только в Грате. А об этом Борис мне ничего не говорил.

Не глядя, я убрал бусы в карман. Вспомнил, как Ева касалась их пальцами, как ладонь её лежала на груди. Как я, чёрт возьми, сам касался её всего несколько часов назад. В висках зашумело, перед глазами заплясали чёрные точки, едва я подумал, что в эти часы с ней могло происходить, что угодно. Что с ней и сейчас может происходить всё, что угодно. Тряхнул головой, выругался сквозь сжатые зубы.

Перехватив тяжёлый, наполненный мрачной решимостью взгляд Алекса, я сделал знак, что всё в порядке и приказал Дмитрию:

— Возьми нескольких парней. Как понимаю, девушка там же, где и Дамир?

— Да. Что касается парней, все готовы. Можем ехать, как прикажите.

— Хорошо, — голову продолжало давить, где-то на краю визг тормозов смешивался с несуществующим щебетом птиц.

Подойдя к окну, я рывком распахнул его, впуская в кабинет холодный утренний воздух и оставшийся после дождя запах сырости. Сделал глубокий вдох. Подошедший Алекс поставил передо мной чашку с кофе, кинул на блюдце рядом несколько кусков сахара. Не благодаря его, я положил один на язык и глотнул горький кофе. Снова тряхнул головой и, стиснув зубы, потёр переносицу.

— Я проверю Стэллу, — проговорил он, когда я немного очухался.

Вместо запаха резины в лёгкие снова проникал сырой воздух, пропитанный терпкостью приготовленного с пряностями кофе. Всю ночь Стэлла провела с нами, но в какой-то момент не выдержала. Скула всё ещё болела от её оказавшегося куда сильнее, чем я мог себе представить, удара.

— Я тебя предупреждала, — её голос до сих пор звучал в ушах отзвуками моих собственных мыслей. – Я тебя просила, Руслан! Просила не приближаться к ней. Ты – разрушение. Ты себя разрушаешь, ты всё вокруг разрушаешь.

В какой-то момент голос её сорвался на хрип, по лицу покатились слёзы, но она так и продолжала бросаться словами. Похожие на дробь, они предназначались не только мне, но и Алексу. Слова, отвечать на которые мне не стоило. Едва я, раздражённый, злой от того, что вынужден медлить, от выкручивающей нервы неизвестности, попытался сделать это, она с размаху ударила меня кулаком так, как ударил бы не каждый мужик. Попытавшемуся усмирить её Алексу досталась пощёчина. А потом… потом силы Стэллы резко кончились – остались только слёзы и короткое, сдавленное, полное мольбы:

— Найдите её. Найдите живой, прошу вас.

— Руслан Каримович, — вновь обратился ко мне Дмитрий.