Молчи обо мне

Она пытается залепить мне по роже и почти угадывает с траекторией удара, но я успеваю перехватить ее руку. С такими когтями если даст мне по физиономии, то придется сочинять байку о том, как я посреди Северной столицы столкнутся с медведицей — не меньше.

— Ты просто меня использовал! — орет Света, пока я волоку ее в машину и почти силой заталкиваю на заднее сиденье. — Ты всех используешь! Всегда. Идешь по головам!

Да, именно так я и живу, и именно поэтому у меня есть то, что есть. Только почему-то все бабы хором забывают, что к машине, квартире, дорогим подаркам и развлечениям прилагается еще и вот такой характер, без всяких соплей, понимания и прощения.

Я почему-то надеялся, что хотя бы Светка станет исключением: все же — в этом ее нельзя упрекнуть — она пробивная и целеустремленная и во многом так же любит использовать людей, как и я. Она и меня умудрилась использовать, хоть я честно даже не могу толком вспомнить хотя бы один яркий проблеск симпатии.

Я отвожу ее на квартиру, которую снял еще месяц назад, когда мы разошлись, кажется, в третий по счету раз.

Сейчас бы вернуться в прошлое да как следует врезать себя подзатыльник, чтобы не поддавался на женские слезы и провокации и не давал еще один шанс.

— Мои вещи… — пытается притормозить меня Света, когда оставляю ее за порогом квартиры и быстро валю на хер.

— Привезу, — бросаю через плечо.

— Ты обещал, что позаботишься обо мне! — через закрытую дверь вопит она.

Да, я обещал, и я выполню свое обещание, даже если оно выйдет боком.

Но об этом мы поговорим через пару дней, когда у Светки выйдет истерика, и она хотя бы попытается просто нормально попрощаться. Хотя, о чем это я? Светка и «нормально» — это вообще разнополярные вещи.

Да, вот оно. То, что меня в ней притянуло: с ней было как-то тупо весело. В том смысле, что она умела отрываться, любила иногда просто вытащить нас на концерт или в клуб. Иногда мне это нравилось, хоть большую часть времени все же тяготило: она, необремененная работой, всегда хотела яркой жизни, а меня порой так все заёбывало, что хотелось просто нажраться снотворных и тупо сутки не вылезать из кровати в комнате с зашторенными окнами.

Все, Артем, табу на тусовщиц.

Два следующих дня я снова трахаюсь с работой: с людьми, которые не понимаю, когда им говорят «сделай вот так — никакой самодеятельности!», с начальником, у которого туго с соображаловкой, но, к сожалению, хорошо со служебными полномочиями, которыми он запросто прогибает меня, словно пацана.