Молчи обо мне

Не так уж он велик, если двое мимолетных знакомых могут случайно столкнуться далеко за границей родной страны.

На секунду мне кажется, что Евгения поворачивает голову в мою сторону, и я приветливо машу рукой, но она не замечает, а предпринимает еще одну попытку поговорить с официантом. Вроде не так уж не понятен русскому человеку чешский, но это ошибочное мнение.

Приходиться подняться и наглядно обозначить свое присутствие.

— Может быть, я смогу помочь?

Она поднимает голову, ловит мой взгляд — и улыбается.

Что-то дергается в моей душе, с болезненным стоном вибрирует, как та последняя струна, на которых великий скрипач, по легенде, сыграл свое самое великое творение.

— Игорь. — Она произносит мое имя так… странно: чуть нараспев, мягко, на выдохе. — Если вы мне не поможете, я так и не узнаю вкус настоящего пражского медовика.

Я наклоняюсь к ней. И это очень странно, потому что я не очень люблю пускать людей в свое личное пространство. Все дело в ее улыбке и в том, что меня резко, до того, как успеваю вдохнуть, уносит в прошлое.

— Если вы хотите попробовать настоящий пражский торт, Евгения… — Мы смотрим друг на друга, и я могу поспорить, что в этот момент она немного краснеет. — То ошиблись местом."

"Я протягиваю руку, предлагая помощь, и, когда она вкладывает в мои пальцы свою узкую ладошку, мне кажется, что невидимый режиссер за нашими спинами кричит: «Свет! Камера! Мотор!»

Я никогда не изменял Юльке. Нет, будет глупо бить себя в грудь и говорить, что за много лет брака меня не увлекали другие женщины, а мой взгляд никогда не падал на симпатичную задницу или красивые губы, которые хотелось бы попробовать на вкус.

У меня даже был непродолжительный мимолетный флирт с помощницей, которая была просто какой-то нереально-забавной и всегда очень мило краснела, когда я говорил комплименты или оказывал ненавязчивые знаки внимания. Но это никогда не было чем-то глубоким, чем-то настолько всепоглощающим, чтобы растрясти мои основы: Юля — моя жена, я обещал заботиться о ней, беречь и защищать нашу семью от всех бед. И сам никогда не стал бы их источником. Поэтому, как только в моей жизни появлялась какая-то искра — а, скорее, ее бледное подобие — я всегда возвращался в семью и устраивал нам с Юлькой повод для романтики. Билеты в театр, спонтанную поездку на тропические острова, прогулки по ночному городу до самого утра.

Я всегда знал, где мой якорь и что самое главное.

Но эта ладонь в моей руке… Я как будто только что выдернул чеку.