Докажи мне

Тело по иному разумению действует! И преград никаких. Нужно ее впритык почувствовать. И по х*ру на здравый смысл!

Шагнул… Почти лицом в волосы ее уткнулся. Она сегодня, как добить его собравшись, те распустила просто локонами… И как же Олегу зарыться в них хочется! Пальцами, лицом, на своей коже, пусть и искореженной, ощутить!

— Там еще подарок есть, — кивнул на пакет, задев плечом ее спину.

Дарья замерла. Вся притихла будто бы. Нет, испуга от нее не ощутил, но… словно и сама прислушивалась к тому, что с ним творится.

А между ними точно что-то закручиваться начало! Тягучее, жаркое, тяжелое, пробивающее током…

Она же прижала этого гнома, словно не до конца понимая, что делает, а потом чуть обернулась к нему и голову подняла, как собираясь сказать что-то…

И ни хр*на детского в ее взгляде не было! Да и как-то ясно в голове стукнуло, что ей двадцать… Да, молодая, но уже точно не ребёнок.

Дети так не смотрят… С чисто женским интересом.

— А что там? — зачем-то спросила Даша, вообще в пакет не глядя уже. Еще выше голову запрокинула.

И от последнего движения ее щека ему на грудь легла, пряди волос по мундиру рассыпались, путаясь в пуговицах. И между их лицами сантиметра три всего вдруг!

Олегу кровь в голову ударила с такой силой, что застучало что-то в висках, как отсчитывая мгновения. В грудь ухнуло тяжелым, жарким комом, распирая ребра… Неистовая нужда ее со всей дури к себе прижать, распластать, притиснуть так, чтоб ни миллиметра!..

И при этом дикое опасение, чтоб не спугнуть, не оттолкнуть… Потому что в запрокинутом взгляде Дарьи ни отвращения, ни негодования не увидел.

— Посмотри…те, — пришлось усилием воли напомнить себе о том, что стоит хоть видимость дистанции держать. Не рухнуть окончательно в бездну. — Зачем угадывать?

Хотя реально же понимает, что на самом краю завис, раскачивается… вот-вот рухнет. И руки уже в ее волосах, пусть и не сгреб, как хотелось бы, только легко-легко пальцами путается в кончиках прядей, тупо надеясь, что она не поймет. Потому как до одурения хочется вперед податься и впиться в эти, закушенные от любопытства губы. До которых все меньше и меньше расстояния.

Блии…ин! Он что, наклоняется? С каких пор тело своим умом живет?! И где этот хр*нов телесный разум?! В паху или за грудиной все-таки?! Потому как алчным огнем и нуждой каждая клетка горит…

— Да… — а она стоит и смотрит на него, не отрываясь.

И не говорит ничего насчет того, что Гутник явно же все границы переступил, в ее личное пространство вломившись, считай.