Докажи мне

И, нормально надев мундир, который ему теперь ее кожей и волосами пах, блин(!), вышел из кабинета.

Сам! И без разницы ему было, что в ногах тряслась от слабости каждая мышца!..

Даша подошла к окну. Почему-то хотелось увидеть, что он действительно в машину садится. Как бы Гутник ее не бесил такими вот перепадами настроения, она беспокоилась о своем дурном начальнике! Пусть сейчас и потряхивало прямо от раздражения на то, как несерьезно Олег Георгиевич относится к ситуации со своим здоровьем. Вот иногда просто допекало, так хотелось топнуть ногой и велеть прекратить ему спорить… Правда, что-то подсказывало, что и поступи она так, полковник навряд ли испугается…

В этот момент, на крыльце Управления, которое было неплохо видно из окон кабинета Гутника, появился Евгений. Сбоку вышел еще один их сотрудник, они вместе внимательно осмотрелись, и подали знак, чтобы подъезжало авто. Теперь из-под навеса вышел Гутник… и Даша по одному развороту его плеч поняла, насколько полковника бесит такая суматоха вокруг его персоны! Пусть и осознавал, что иначе теперь никак.

Но взгляд Дарьи зацепился сейчас за другое: Олег Георгиевич на трость опирался.

Она не видела его с тростью еще. Это отчего-то ошарашило Дашу не меньше, чем та его фраза, о которой она все еще не была в состоянии думать. Грудь пронзило почти реальной болью, настолько сильной, будто с сердцем что-то, а ей ведь только вот двадцать стукнуть должно.

Невольно руку вскинула, стиснув ткань блузы на груди… Ее все вдруг душить начало! Будто придавило сверху комом эмоций, которые, наверняка, полковника корежили в этот момент.

Господи! Он же так ненавидит слабость! Она уже хорошо это поняла. Свою особенно. И то, что сейчас взял трость, очевидно, больше иного подчеркивало, насколько паршиво себя чувствует.

Дарья сама не поняла, как всхлипнула, закусив губу, взор вновь слезами затянуло…

И тут Гутник, уже двинувшийся вроде к машине, вскинул голову и уставился на окна своего кабинета, будто услышал этот ее всхлип!

Дарья невольно отпрянула от окна, больно ударившись спиной о кресло полковника, так и оставшееся в стороне. Мамочки! Он же не увидел ее, правда? Вот и не сомневалась даже, что Гутник бы не хотел, чтобы у его «слабости», как он считает, лишние свидетели появились. Тут-то он ни разу не появлялся с тростью!

Но… Сердце колотилось, как сумасшедшее и стало страшно, что конспирация у нее слабая.