Младший сын мэра

Речь я не продумала, мозг отказывается генерировать разумные мысли, поэтому решаю, что скажу, как есть. Дальше буду действовать по обстоятельствам.

Кирилл берет трубку на втором гудке.

— Настя?

Как у него это получается? Черт! Вложить так много всего в одно слово. Досаду, усталость от моей навязчивости и намек на то, что я не сдержала свое обещание не звонить ему больше никогда.

— Здравствуй, Кирилл, — встаю у зеркала комода в моей комнате и смотрю на себя со стороны, отмечая, что выгляжу я неважно.

На осунувшемся лице глаза кажутся двумя темными провалами.

А цвет губ почти слился с цветом лица.

— Здравствуй, — произносит выжидающе.

— Ты говорил, я могу позвонить, если… будут последствия…

— Ты о чем?

— Ты говорил, чтобы я позвонила, если забеременею… и вот… я звоню.

— Не понял сейчас.

— Я беременна, Кир.

Отвечает не сразу. В трубке звуки, сильно напоминающие смех. Я терпеливо жду, когда он закончит и прочит горло.

— Насть, ты в своем репертуаре. Я даже не удивлен.

— Я беременна! — повторяю снова.

Мне и так плохо, а от его реакции становится еще хуже. Лучше бы сразу орать начал, оскорблять и обвинять, чем вот так.

— От кого? — спрашивает расслабленно.

— От тебя.

— Уверена?

В грудь неожиданно сильно колет обидой. Я понимаю, да, что последние два месяца вела разгульный образ жизни, и со стороны, вероятно, выглядело так, что у меня кто-то есть.

Дерьмо, я сама сделала все, чтобы со стороны это выглядело именно так.

Но как он мог поверить, что я после него… так быстро лягу под другого?

— Уверена, — выдавливаю с трудом.

— Срок какой? — а вот теперь он, кажется, начинает нервничать.

— Не знаю!

— У врача была?

— Нет еще.

— Два месяца, Настя! Ты издеваешься?!

— Я не знала! — выкрикиваю истерично.

— Ты с друзьями своими предохраняешься?

— Что?! Ты больной, Греховцев!

Отключаюсь и швыряю телефон на кровать. От злости и обиды мутнеет в глазах. Как он смеет, сволочь?! Как он смеет так думать обо мне?! Я что, повод давала?!

Кир перезванивает почти сразу, но я не отвечаю.

Вызов прекращается, но только для того, чтобы начаться снова. Греховцев звонит, пока я не беру трубку.

— Хватит истерить, Денежка!

Он никогда меня так не называл. Только Настя. Если этим он собирался добить меня — у него получилось.

— Иди к черту!

— Чтобы завтра сходила в больницу! Поняла? Потом мне перезвонишь и скажешь, какой срок.

— Поняла! — выплевываю со злостью.

— Если… он мой, я помогу решить проблему. Я от ответственности не отказываюсь.