Младший сын мэра

Меня трясет. Хочется придушить дрянь. Обхватить шею руками и удавить ее к чертовой матери!

Осматриваю еще раз себя, окровавленный член, ее перепачканные бедра и чувствую, как теряю контроль.

— Ты бы ушел! — выкрикивает со слезами.

— Конечно, ушел! Нахрена мне это надо?! — и тут меня осеняет, — ты что задумала?

— Ничего.

— Думаешь, я проникнусь твоей невинностью? Влюблюсь в тебя? Или что?..

— Ничего я не задумывала! Ты сам сюда пришел!

— Не за этим! Я, мать твою, поговорить приходил! Успокоить тебя хотел!

Успокоил, бл*дь! Целку ей порвал! Как так?! Я же думал, она давно не девочка! Из клубов последний год не вылезает.

Парни за ней с высунутыми языками ходят. И она ни с кем?!.. Почему?

Настя начинает копошиться, садится, осматривает перемазанные кровью бедра, начинает реветь еще сильнее. Больно, наверное.

Черт!

— Ты соврала мне! О таком не врут, Настя! — проговариваю уже спокойнее.

— Я хотела, чтобы ты первым был! — всхлипывает жалобно, — я ждала тебя!

— Я бы был осторожнее…

Как я не заметил? Ясно, как… у меня целок не было еще.

Прифигел, что так тесно, понравилось.

— Ты бы не остался, — повторяет она тише.

Встаю с кровати и бросаю ей поднятую с пола сорочку, а сам иду в душевую обмыться. Включаю теплую воду и наблюдаю, как она, стекая, окрашивается в розовый цвет.

Я виноват не меньше. На Денежку полез, долбоеб. В здравом уме и трезвой памяти захотел секса с Настькой. Да так, что думал, сдохну, если не окажусь в ней. Похоже, я свихнулся.

Обтеревшись, оборачиваю бедра полотенцем и возвращаюсь в номер.

Настя, мелькнув мимо меня тенью, скрывается в душевой и закрывается изнутри.

— Насть, — стучу в дверь, — открой!

— Зачем? — по голосу слышу, что плачет.

Откуда мне знать, что у нее на уме?

— Открывай или я дверь выломаю! — повышаю голос.

Замок щелкает, я оставляю небольшую щель и иду одеваться. Натягиваю трусы, трико и бросаю взгляд на постель. На простыне алеют красные капли.

Растерев лицо руками, отхожу к окну. До сих пор не отпустило, потряхивает изнутри.

Тошно, бл*дь…

Денежка выходит из душа минут через пять, быстро шлепая ступнями, добегает до кровати и начинает копаться в объемном рюкзаке.

— Лживая, лживая Настя… — проговариваю, стоя к ней спиной, — ты хоть иногда правду говоришь?

Не отвечает. Тихо всхлипывая, одевается, потом постель начинает поправлять. А я вдруг вспоминаю, то, что заставляет кровь в жилах леденеть."

"— Про таблетки тоже соврала? — поворачиваю к ней голову.

Молчит.