Наг для мятежной Дюймовочки (СИ)

Как же так вышло, что всего за несколько дней наг стал для меня самым близким существом? И как бы все повернулась, если бы в новогоднюю ночь мы с Зоей не отправились в тот бар и не встретили неадекватного Деда Мороза? Хотела бы я этого? Нет, даже зная, что сейчас погибну — нет. Может, и хорошо, что Аншас молчит. Пожалуй, я не хочу знать, о чем он жалел после нашей проведенной вместе ночи. Я не жалею ни о чем.

— Снежана… — Аншас хотел мне что-то сказать, но я приложила палец к его губам.

А потом события снова понеслись вскачь, и время для разговоров закончилось.

Глава 17. Пришествие

Внезапно тишину ночи разрезала барабанная дробь, и площадку, вокруг которой горели факелы, окружили наги в такой же форме, что и наш охранник. Еще несколько нагов устанавливали факелы, образуя коридор к этой площадке. Авишанель с Шаасом, что ли, пожалуют?

Некоторое время мы наблюдали за всеобщим оживлением вокруг.

— Слушайте, а где мы вообще? — внезапно спросила Нэсси. — Не похоже, что в предгорьях перед Туманным путем. Иначе зачем такой огород городить?

— А это и не предгорья, — послышался голос из темноты, и к нам выползла одетая в золотые одежды Асшания.

Блики факелов отражались от отделанной золотыми пайетками туники и чешуек антрацитово-черного хвоста. Смотрелось это красиво, даже как-то мистически.

— И где мы тогда? — не растерялась Нэсси.

— Мы внутри скал. Тех самых, которые по велению Великого Дракона сомкнулись вокруг Врат в наш мир.

— А как же Туманный путь?

— Разгадка проста: путь открывает кровь Хранителей. Тех, у кого такой крови нет, Путь запутает, измотает и не выпустит.

— Ты ведь знаешь, что ничего хорошего из вашей затеи не выйдет, — не спрашивал, а утверждал Аншас. Кажется, хвост уже начал его слушаться, и наг, чуть покачиваясь, сел. А потом вгляделся в девушку и произнес намного тише: — Как и то, что твоего брата она в живых не оставит. Он ей не нужен.

Асшания бросила косой взгляд на стражника и вздернула подборок.

— Это точно не должно тебя касаться! Моя мать — будущая королева этого мира, и только ей решать, кому жить, а кому умирать, — громко ответила и подползла ближе к решетке. Кулаки ее при этом были крепко сжаты.

— Асшания, ты ведь не такая, — вспоминая, как она переживала из-за брата и на что была готова, сказала я.

— Я ТАКАЯ! — зло раздувая ноздри, приблизила она лицо к самой решетке и уставилась мне в глаза. Но в них я не увидела злобы, скорее дикое неприкрытое отчаяние.