Тайга мятежников любит

Никому не запрещается сидеть в машине в ночное время – почему он всполошился?

Но память уже прокручивала события последнего времени. Угрозы в адрес Кати, нападения хулиганов, выжимание ее из Сибири. Атака джипа в проходном дворе… И вдруг резко потеряли интерес, джип испарился – и до отъезда никакого намека на жанр экшн. Преследование прекратилось. Почему? Не потому ли, что теперь оно переходит в иную плоскость?

Он толком не поспал этой ночью. Едва забрезжил рассвет, был уже на ногах, снова припал к окну.

По переулку брела с тележкой пожилая женщина, а колею скрупулезно вынюхивала корноухая собака…

В семь утра он сыграл подъем.

– Вставай, засоня… – будил Аллу легкими покачиваниями. – Нас ждут неприятности…

– Максим, не доставай… – стонала девушка. – Подождут твои неприятности…

Двое в соседней комнате тоже не реагировали. Потом зашлепал босыми ногами Генка – вышел в коридор, мятый, как использованная туалетная бумага, в майке шиворот-навыворот.

– Чеснокову не поднять, – хрипло сообщил он.

 – Спит, как зимний медведь. Совесть чистая у девушки.

– Ну, ты загнул, – фыркнула Алла, шатко выбираясь в коридор. – Крепче спит не тот, у кого совесть чистая, а тот, у кого ее никогда не было.

– Три минуты, Генка, – предупредил Максим. – И мы уходим.

– Ну, я могу, конечно, с ней поспорить… Но, во-первых, с голой женщиной трудно спорить, а во-вторых, вы сами знаете Чеснокову. За что мы ее любим?"

"– Не обобщай, – сказала Алла. – Это ты ее любишь. А мы относимся к ней критически.

Вставала Чеснокова целую вечность – драма с элементами кладбищенского плача. Если вода – это жидкость без вкуса, цвета и запаха, то что тогда бежит из крана? Вновь возник Генка и попросил время – Чеснокова, дескать, решает, в чем идти на дело.

– В гробу она пойдет на дело! – зарычал, выходя из себя, Максим. – Вы знаете, что за нами осуществляется скрытое наблюдение? И если мы не свалим сию же минуту, неизвестно что произойдет!..

Одетая кое-как Чеснокова пулей вынеслась из номера, и Максиму, гремя амуницией, пришлось удирать от всех троих, жаждущих объяснений.

Семь утра – а жарища в уездном городке царила неимоверная. Легкие облачка накапливались на западе, но надежды на них не было. Колонна из четырех авантюристов проскрипела по дощатому тротуару, пересекла заросшую лопухами площадь и вскоре оказалась на заправочной станции, состоящей из двух цистерн, четвероногого охранника и похмельного работника.