Элемента.N

Живот был ещё совсем маленьким, и, одевая свободную одежду Еве неплохо удавалось прятать его не только от любопытной прислуги, которой по случаю предстоящих хлопот в доме было видимо не видимо, но, главное, от мужа Анны Гард, который нет—нет, да поглядывал тайком в его направлении. Ева делала вид, что не замечает, и действительно старалась не замечать.

Завтрак накрыли в столовой, несмотря на то, что они с Арсением были там вдвоём — в любимой всеми кухне была такая суета, что Антонина Михайловна побоялась что их там затопчут. Горячие булочки, мало, джем, кофе — Ева обожала вторые завтраки. На первые подавали ненавистные ей каши или творог. И Арсений её полностью поддерживал, хотя, сказать по правде, он только ко второму и вставал. На своей работе в студии у отца он взял, как он называл это — творческий отпуск, и теперь спал до обеда, временами бесцельно шлялся по дому, временами отсутствовал.

Ева не спрашивала где он бывал. Она замечала за собой, что с трудом могла с ним разговаривать как раньше, как с другом. То её одолевало невыносимое желание его потискать как котёнка, то в разговорах она незаметно переходила на поучительный тон, и Арсений, замечая это, непременно говорил: «Ну, мааам!» и смешно выпячивал губы. Смехом это обычно и заканчивалось, и в том, чтобы его обнять, погладить по голове или взъерошить его шелковистые волосы она тоже не могла себе отказать. И даже не чувствовала себя неловко. Это получалось у неё так естественно, а он реагировал так непосредственно, что даже строгая Изабелла не возражала.

Алиенора поправилась, Изабелла вышла на свою работу в Замок Кер и от неё все узнали, что настоящая Анна Гард в лазарете, возможно, в коме, и врачи понятия не имели, как это могло произойти.

Дерево отцвело и покрылось сизыми кожистыми листьями, от чего теперь смотрится сине-голубым.

Дедушка попросил у мамы прощения, и она его простила. Изабелла понятия не имела как они разговаривали, но сегодня был первый раз, когда бабушка согласилась взять её на свидание с мамой. Так что для Изабеллы сегодня тоже был и волнующий и праздничный день, и они с Арсением ждали её возвращения с минуты на минуту.

— С добрым утром! – сказала Ева ещё полусонному Арсению, — Если оно, конечно, доброе.

— Конечно, доброе, — вяло отозвался он, подперев щеку рукой, закрывая глаза и демонстрируя, что на самом деле он ещё не проснулся.