Элемента.N

Она неизменно интересовалась у Элэма во что он сегодня одет и, кажется, он не разу не повторился. Жемчужно-серый, оловянный, дымящие угли, грозовая туча, серебряная лиса, речной перламутр – всё это многообразие радовало не только глаз, но и слух. Любовь многих богов к оттенкам когда-то давно вынудила правящую в те годы династию официально признать, чтобы термины Белые и Светлые, а также Чёрные и Тёмные считались равнозначными, и называть Богов отныне разрешалось и так, и так. За глаза поговаривали, что решение это было принято под давлением Белой Богини, которая наотрез отказывалась ходить только в белом, считая, что оттенки бежевого и кремовые цвета тоже можно считать белыми, и сумела настоять на своём. Конечно, всё это не относилось к официальным церемониям – Белые Боги, неизменно сливаясь своими волосами с одеждой и мраморными колонами, а Чёрные со своими волосами и тенью от этих колон, приветствовали своих верноподданных, стоя на массивном балконе.

— На редкость жаркое лето, — начав обмахиваться большим веером, подняла глаза от книжки Энта. — Говорят, моя мать с Пророчицей составляли астрологические карты погоды и сказали, что дождя до конца четвёртого месяца не будет, а сейчас середина третьего.

— Каждый год эти пустые разговоры, эти бесполезные прогнозы, а дождь пойдёт тогда, когда уже будет никому не нужен, — махнула рукой Таэл.

— Ты права, — улыбнулась черноволосая девушка. — Но, если бы вы объединили свои усилия – ты, мама и бабушка Таол, то, возможно, могли бы вызвать дождь.

— Нее, — улыбнулась Таэл, — мы без прабабушки Таул точно не справимся, а она как ты знаешь, всегда против вмешиваться в естественный ход вещей.

На самом деле объединённые усилия даже трёх поколений Светлых Богинь уже внушительная сила. Четыре поколения богинь Стихий и Астрологии могли бы вызвать смерчи, цунами, грозу, не то что небольшой дождик. Но прабабушка Таул была права – а зачем?

— А Элэм, твой отец и дедушка Олом вчера оживили статую. Представляешь? – поделилась Энта.

— Представляю. Я слышала, как она визжала, бегая по комнате голой и кидая в них всё, что ей попадалось под руку. Пока не сорвала штору, чтобы прикрыть свою наготу, да так в шторе снова и окаменела, — ответила Таэл.

— Не просто в шторе, а вместе со шторой, которая сползла на бёдра, пока застыла. А они так и поставили её с обнажённой грудью, и руки отбили, сказав, что так интересней. Дурачки, да?

— Ага, и дед этот с ними туда же. Всё дурачится, — покачала головой Таэл.