Мистер

– Им это неизвестно, сэр, – спокойно парирует Оливер. – К тому же… как бы сказать… ваш образ жизни в последнее время… – Его голос постепенно стихает.

Он, конечно, вспомнил ночь перед похоронами Кита, когда я напился в Трессилиан-холле. Как я был зол тогда. Я-то сразу понял, что́ меня ждет. И не желал принимать ответственность.

К тому же я тосковал по брату.

Я до сих пор по нему тоскую.

– Я оплакивал брата, черт побери! Я ничего этого не просил.

И не готов возложить на себя эти обязательства.

Почему мои родители этого не предвидели?

Мать ни разу в жизни не намекнула, что из меня выйдет толк. Она думала только о Ките. Двух младших детей просто терпела. Может, и любила нас, по-своему. Но Кита обожала.

Его все обожали. Моего светловолосого, голубоглазого, умного, уверенного в себе старшего братца.

Наследника.

Оливер поднимает руки успокаивающим жестом.

– Знаю. Я все знаю. И все же кое-кого стоит успокоить.

– Ладно, постараюсь выкроить время для поездки через недельку-другую.

– Лучше поскорее.

Не хочу уезжать из Лондона! У нас с Алессией только все стало налаживаться, и оставить ее на несколько дней… нестерпимо.

– Так когда? – резко спрашиваю я.

– Хоть завтра.

– Шутишь?

Оливер качает головой.

Черт.

– Я подумаю, – бормочу я, надувшись, как обиженный ребенок.

Прошли те времена, когда я мог делать, что пожелаю.

И Оливер здесь ни при чем.

– Очень хорошо, сэр. В следующие несколько дней я свободен и готов поехать с вами.

«Что может быть лучше!»

– Отлично.

– Тогда отбываем завтра?

– К чему откладывать… Наш королевский поезд готов, – сквозь зубы произношу я.

– Я понимаю, Максим, не хочется, но это необходимо. Служащие должны представлять, что их ждет. Так им будет ради чего трудиться. А пока они знают нового графа только с одной стороны. – Молчанием Оливер намекает на мою весьма густо запятнанную репутацию. – Встреча с управляющими в поместьях произведет на них неизгладимое впечатление. На прошлой неделе вы почти и не поговорили.

– Я все понял, достаточно. Согласен, мы едем.

По голосу, конечно, легко догадаться, что я раздражен. Я действительно не хочу уезжать.

То есть… не хочу расставаться с Алессией.

С моей горничной.

Глава 7

Холодное, хмурое утро вторника. Невыразимо усталый, я прислоняюсь спиной к дымоходу в старом оловянном руднике и смотрю на море. Небо темное и зловещее, жестокий корнуолльский ветер пронизывает насквозь. Приближается шторм, волны вздымаются, бьются о скалы – по развалинам разносится громкое эхо.