Шесть тайных свиданий мисс Недотроги

По пути судорожно вспоминая поправила ли волосы после того, как в машине тигр зарывался в них и перебирал пряди. Кажется… нет. Надо же, уже взрослая девочка, а по-прежнему трясусь. Ну-ка, коппер Ночного отряда — выпрямила спину и ни грана неуверенности во взгляде!

— Ева! Бро! — Алекс, сидящий сбоку длинного, полностью сервированного стола, сиял счастливой улыбкой. У него была разбита бровь и левая нога лежала на приставленном поближе втором стуле. Но в целом друг моего детства выглядел неплохо.

А во главе стола восседал нисколько не постаревший Максимильян Фаворра, все с такой же, как в моей памяти, выставленной вперед упрямой челюстью, густыми зарослями бровей и колким, недружелюбным взглядом.

Нас он приветствовал кивком, в равной степени внимательно осмотрев и меня, и старшего сына.

После объятий с Алексом и выяснении, что он себя нормально чувствует, мы еще раз попробовали удалиться, но хозяйка дома внесла горячие печенья и буквально со стенаниями усадила нас на стулья.

— Ева стала менталистом полиции. Работает с Диего в отряде, — гордо сообщил Алекс, как будто бы по моей форме это было не совсем ясно.

— И чем же там занимается менталист, — заинтересованно спросила его мама, наливая мне чай.

Глава семейства хмыкнул, словно она спросила нечто неприличное. От него полыхнуло нескрываемым презрением и, чтобы понять как он ко мне относится, можно было не считывать эмоции. Настолько откровенно брезгливо дернулась его губа. И это неожиданно подарило мне холодное спокойствие.

— Сопровождаю отряд на выездах, принимаю участие в допросах, — спокойно сообщила я и откусила печенье. Наивкуснейшее. Надо для бабушки взять рецепт.

— И какого ты уровня? — продолжала вежливо расспрашивать хозяйка. Эмоции утверждали, что я ей действительно интересна.

— Оу, я думала первого. Ты растешь?

Алекс тепло мне улыбнулся и гордо сообщил:

— Вот станет Ева третьего уровня, поучится немного в Холмах и вернется крутым специалистом, свой кабинет откроет.

И тут впервые заговорил отец семейства. Он отложил ложечку на край блюдца, ловко взялся крепкими смуглыми пальцами за круглую ручку белой небольшой чашки, и, так и не глотнув фруктового, чудесно пахнущего чая, громко спросил:

— Не боитесь, что после Холмов вы станете совсем другой? И семью вам уже не устроить?

Когда-то один звук его голоса вселял в меня ужас.