Такие разные миры

Родителей дома не было, поэтому он мог позволить себе кричать.

Я в удивлении к нему повернулась и стала ждать более подробных разъяснений.

Несмотря на растрепанные волосы и пижаму, младший брат выглядел очень воодушевленным и энергичным.

– Я признался ей! Поверить не могу! Признался! Ламия, ты представляешь?

Тогда-то я все и поняла. Кани выглядел очень радостным, а значит, признание в любви прошло хорошо. Может, даже взаимно.

– Рассказывай скорее, – заулыбалась я. – Очень не терпится услышать.

Брат плюхнулся на мою кровать. Он был единственным, кому дозволялось так делать. Я же устроилась на стуле удобнее, поджав ноги под себя.

– В общем, – начал Кани медленно, то опуская взгляд, то поднимая, – я признался… Я сказал ей, что она мне нравится. Ох, как было тяжело, ухти, ты не представляешь!

Мне показалось, у него пот выступил от напряжения, пока он это говорил.

Я широко улыбнулась.

– Я очень за тебя рада, Кани. Правда, рада… – Прядь волос выбилась из прически, и я вновь заправила ее за ухо, задавая вопрос: – Но как она отреагировала?

– Сначала в шоке вроде была, но потом… Бли-и-ин, она так мило выглядит, когда смущается, Ламия! Ни на что не похоже!

– Это любовь, – сказала я, да еще и таким тоном, будто разбиралась в значении этого слова. На самом деле это понятие всегда было для меня столь же размытым, как запотевшее окно.

– Я на ней точно женюсь!

Я засмеялась:

– Кани, тебе всего двенадцать.

– Ну и что? Некоторые люди заранее сватаются, чтобы никто не увел. Блин, если кто-то уведет ее, я буду… Буду… Ну, короче, я всем бошки поотрываю.

– Охотно верю.

– Я серьезно! Не хочу, чтобы она стала девушкой какого-нибудь другого парня.

Я в свои двенадцать только книжки детские читала и знать не знала о том, что кто-то уже в мои годы по-настоящему влюбляется. Мы с Кани все-таки люди совсем разные, хоть и родные.

– А как у тебя дела в школе? – Брат резко переключился на меня. Огонек в его глазах погас. – Что это был за парень?

Я едва не ахнула.

– О ком ты?

– Ну, тут напротив живет парень один. На скейте, кстати, катается, прямо как ты! – Кани заулыбался с хитрецой. – И он один раз подходил к двери, как будто хотел постучаться, а потом передумал. Странный какой-то. Чудик."

"Зачем Элиасу подходить к нашей двери, а потом уходить? Этим вопросом мне пришлось заинтересоваться всерьез.

– Откуда ты знаешь, что он живет напротив? – спросила я, чтобы точно убедиться в том, что говорил он именно об Элиасе.

– Я видел, как он оттуда выходил.