Тень Миротворца

Точнее, в Бога я верю, как в некую сверхъестественную силу, которая как бы есть, но на обычных людей ей плевать, вернее, так же, как мой разум не может постичь всех стремлений и деяний Бога, так и у всевышнего отношение ко мне сообразно уровню. Как у меня к муравьям. Ну, есть и есть, что с того? А вот церковь и попы… В отношении священнослужителей и всяких там проповедников испытываю стойкую и давнюю неприязнь, прямо кушать не могу.

Запомнилось мне из экскурсии с младшенькой совсем немного.

Вроде бы, один из старейших Храмов Москвы, никогда не закрывавшийся, даже в лихолетье «безбожной пятилетки». Ну, храм и храм. Разве что, икона там есть вроде бы какая-то особенная. Рассказывали, будто всю войну к ней молиться за воинов ходили, за больных и увечных, да и после не зарастала народная тропа. Из памяти вдруг всплыло название. «Взыскание погибших» Пресвятой Богородицы. Точно! Надо же, запомнил… К чему бы?

Привычно отметив ближайшую к нужному месту станцию метро, занялся вызовом Яндекс-такси с услугой перевозки животных.

Пора было позаботиться и о любимице семьи — белоснежном лабрадоре по кличке Боня.

Общаясь с этой собакой, я часто ловил себя на мысли, что в эту суку, согласно теории реинкарнации, явно вселился дух какой-то аристократки. Герцогини там или маркизы. Ибо столь выдержанной, вежливой и рациональной псины мне до сих пор не представлялось случая узнать.

За всю её жизнь я ни разу не слышал, чтобы она гавкнула. Скулила, рычала. Бывало. Но чтобы гавкать… Любили мы собаку жутко, со всеми вытекающими последствиями. И тем не менее нам так и не удалось её избаловать, как это частенько бывает с домашними любимцами.

Боня покорно ждала своего отбытия на передержку, положив белоснежную голову на аккуратно свёрнутую простыню с резинкой, предназначавшуюся для укрытия заднего сиденья в такси.

— Ну что, дорогая. Придётся тебе две недельки побыть в гостинице для собак! — я положил ладонь на голову лабрадора, — ничего не попишешь, Бо.

В ответ Боня посмотрела на меня внимательным взглядом чёрных маслянисто поблескивающих глаз. И вдруг лизнула мою ладонь.

Не привыкший к частым проявлениям подобного внимания со стороны любимой собаки (ещё один бзик аристократической души этого животного), я замер.