Мы мирные люди

Недаром он потрудился над всеми этими бумагами!

А произошло все это на маленькой захолустной станции Трубное, в трех часах езды от Лазоревой.

Возле этой станции располагался небольшой поселок в одну улицу, с домиками, один от другого на порядочном расстоянии, так как тут же размещались обширные сады и огороды, и лишь плетни сохраняли в какой-то мере вид обыкновенной улицы.

Некоторое время тому назад сюда приехали трое, сняли пустующую окраинную избушку и объявили, что они топографы и будут уточнять, где должна пройти высоковольтная линия.

Никого это особенно не заинтересовало. Пускай себе уточняют, теперь всюду строят, уточняют, намечают. Такое уж время.

Приезжие жили тихо, покупали молоко, яйца, иногда и курочку.

Это был Штундель с двумя своими помощниками.

В назначенное время они бродили вдоль насыпи и ждали прибытия поезда. И вот поезд прогрохотал мимо.

— Видал? — спросил один из них. — Посылочка нам выброшена. Идем заберем."

"Труп был доставлен в избушку. Окна тщательно завесили, кроме того, поочередно дежурили на улице.

Мертвеца раздели, оставили только в белье, да джемпер у Штунделя оказался почти такой же, поэтому не сняли и джемпера, а в форму железнодорожного служащего облекся Штундель.

— Тут у него пачка папирос в кармане джемпера. Достать? — спросил Мартын, обшаривавший карманы.

— Оставь, пусть там лежат. Не хватает еще нам счастья курить табачок покойника! — поморщился Штундель.

Труп спрятали в голбце, на льду. Долго и подробно изучали документы покойного, перетряхивая содержимое его чемоданчика и портфеля.

Паспорт. Командировочное удостоверение. Штундель взял с собой и профсоюзный билет Ипатьева, и аккредитив — все, что было при нем, вплоть до незначительных бумажек с упоминанием его фамилии, с указанием его должности и домашнего адреса.

— Я завтра еду, — распорядился Штундель, — но сяду в поезд не здесь, а на следующей станции. Теперь слушайте внимательно: на Лазоревую я прибуду десятого марта утром. Обратных поездов из Лазоревой, наиболее для нас удобных, два — в одиннадцать вечера и в два часа ночи.

Двенадцатого марта — запомните, чтобы не спутать! — двенадцатого с одним из этих поездов я приеду сюда, на станцию Трубное. Значит, когда я буду здесь, Мартын?

Мартын, рослый человек с волосатыми черными руками, сказал, выговаривая слова с чуточку нерусским акцентом:

— Вы будете здесь или в два часа ночи или, если выедете с двухчасовым, будете под утро, в пять.

— Совершенно верно.