Мы мирные люди

Потом решили, что в комнатах душно, и все пошли на веранду.

Было свежо. Полная луна круглилась в вечернем небе. Тайга казалась черной-черной. А поляны были ярко освещены.

Василий Васильевич только было начал рассказывать о небесных светилах, показал созвездие Орион, показал Кассиопею и уже сообщил, какое расстояние отделяет Землю от Марса, но в это время Нина Быстрова, пошептавшись с Тоней и довольно громко назвав ее дурой, вдруг объявила звонким отчаянным голосом:

— Просим внимания! Антонина Соловьева будет читать стихи! — а затем обернулась к Тоне: — Тоня! Ну же! Не ломайся!

Тогда все стали просить. Тоня встала у колонны. Секунду подумала. Потом подбежала к Нине:

— Нина, я прочту про луну?

— Читай. Это хорошее.

И Тоня прочла глухим голосом, тихо и взволнованно:

Луна бессмысленно прекрасна,И ночь бессмысленно светла.Молчит — бездумна и бесстрастна —Вдали от радостей и зла.Там не смеются, не мечтают,Не ждут чудес, не жгут костров.Над вечной мерзлотой витаютОтсветы вымерших миров...Тоня остановилась, не докончив читать, смутилась, покраснела.

— Написано умело, — сказал Байкалов после небольшого молчания. — Только почему так мрачно? Почему так безнадежно? Вы же молодая, хорошая девушка...

— И потом я не согласен, что луна «бессмысленно прекрасна», — забормотал Василий Васильевич. — Почему бессмысленно? Очень даже большой смысл!

— Это чьи стихи? — спросила Ирина.

— Как чьи? Это она сама сочинила! — крикнула Нина. — Неужели это сразу вам не понятно?

— Вот как! Значит, она ко всему еще и поэтесса!

— У нее много написано!

— Вот вы какая, Тоня! — подошла к Тоне Марья Николаевна. — А я думала — хохотушка и все...

Агапов попросил Тоню еще раз прочесть стихотворение.

— Мне нравится, — сказал он в раздумье. — С настроением. Вы бы о нашей стройке написали. А? Вот я на днях поеду на «калужанке» по трассе и вас захвачу с собой. Посмотрите и напишете. Хорошо?

Сюрпризом, который приготовил Василий Васильевич, было мороженое. Нина Быстрова съела три полных блюдечка и совершенно окоченела. Чтобы согреться, ее заставили выпить рюмку вишневки, и она уверяла всех, что она пьяная.

— Нина, не глупи! — останавливала ее Тоня.

Расходились поздно. И долго еще слышались из голубой полумглы переборы гитары. Кузьминична хлопотала, убирая со стола тарелки и подметая свежим березовым веником пол.