Мы мирные люди

Нина тоже избегала встреч с Раскосовым. Только однажды вечером она, встретясь с ним в дверях, многозначительно пожала ему руку и дружелюбно спросила:

— Вы не сердитесь на меня? Ведь правда?

— Ну что вы, Нина! Я должен вас благодарить: дураков учат."

"— Хотите посидеть в саду? Такой хороший вечер.

— Вечер — да. Кажется, даже соловьи.

Но сидели недолго, разговор не вязался. Раскосов проводил ее до лестницы, ведущей в мансарду. Слов так и не нашлось, и они еще раз пожали друг другу руки.

Раскосов ушел в свою комнату. Был поздний час. Он валялся в пижаме на постели и лениво перелистывал «Лайф». В дверь постучали.

— Хэлло! — крикнул Раскосов, вскакивая.

Вошел Стил.

— К вам поздний гость, — сообщил он, и в дверях появился Весенев, в знакомом сером плаще и в кепке с большим козырьком.

У Раскосова забилось сердце. Он шагнул навстречу Весеневу, понимая, что его час настал.

— Я за вами, Николай Георгиевич. Собирайтесь скорее, нам предстоит далекая поездка.

Когда Раскосов щелкнул замком своего чемодана и оглядел свою комнату, проверяя, не забыл ли чего-нибудь, Стил достал из кармана бутылку и скомандовал:

— Живо, Штейгер, три рюмки.

— У меня есть печенье.

— Мы располагаем временем только на то, чтобы опрокинуть в глотку вино.

Стил произнес нечто вроде спича: один из самых способных... пожелаю успеха... буду помнить ваш оперкот в солнечное сплетение.

Они выпили. Раскосов подумал:

«Сейчас он похлопает меня по плечу».

И действительно, Стил похлопал его по плечу.

Затем они все трое вышли. У подъезда ждал «бюик».

— В Мюнхен? — спросил Раскосов.

— В большое плавание, — ответил неопределенно Весенев.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ ИННОКЕНТИЯ МАТВЕЕВИЧА

1

Москва! Все пассажиры бросились к окнам вагона. Вот она! Вот она, наша Москва! И коренные москвичи смотрели, и те, кто видел ее в первый раз. Перед их глазами раскинулись бесконечные улицы, площади, постройки, корпуса, сады, шоссе, заводы...

Рядом с Веревкиным стоял у окна какой-то человек в картузе. Он пробормотал: «Красавица!» — и стал укладывать вещи.

У Веревкина было тревожное, смутное состояние. Посасывало под ложечкой. Не то чтобы он боялся. Просто было нехорошо. Вот как он возвращается на родину! Воровски, под чужой фамилией и для рискованного, черт возьми, дела! И каков этот самый Глухов, с которым он должен в Москве установить связь? Сказали — скромный парикмахер, незаметный человек, пользуется полным доверием.