Вершина мира

 — Куда ты лезешь, а? Хочешь, как Артюшкин с Троекуровым в неизвестном направлении раствориться?

Знаю, что он здесь не причём, просто делает, что сказано. Роет. И нароет ведь гад. А что не нароет, домыслит. Сцуко!

— Подписывай пропуск, уходим мы. Будешь теперь с моим адвокатом общаться. Хер я сюда ещё приду.

— Вы присядьте, гражданин, — повышает он голос. — Я вас последний раз предупреждаю.

Предупреждает он меня. Ну Артюшкин, ну скотина! Подвесить бы тебя за одно место. Или два…

— Пап, да я тебе говорю, он специально это всё делал, чтобы я ему Каху дал на тарелочке с каёмочкой.

— А что это за Каха?

— Да он уже арестован. Я ведь помог его взять. Маме только не говори. Это тот, что деньги у меня вымогал, сынок второго секретаря. Полетел, кстати и папаша из-за сынка своего. Маме ни слова! Договорились?

— Ну, я врать ей не буду.

— Скажи, ушёл следак, а новый разбирается в старых делах. Это не враньё. Так всё и есть.

— Так а чего делать-то, если они будут это продавливать?

— Я сейчас на тренировку, а потом к Платонычу забегу. У него адвокат есть хороший. Попрошу его, пусть разбирается с этими отморозками. Понимаешь, их КГБ вздрючило за нарушения, вот они сейчас и лезут из кожи вон от злости.

Мы расстаёмся, но бегу я не на тренировку, а прямиком в горком. Удобно устроился, всё на одной улице, на Красной. И ментовка, и горком, и Новицкая и даже Трынин интернат.

Я прохожу прямиком к товарищу Ефиму. В приёмной уже имеется секретарша, а на двери табличка с его именем. Посетителей нет.

— Здравствуйте, — говорю я, — я к Ефиму Прохоровичу.

— По какому вопросу? — холодно спрашивает секретарша, глядя на меня поверх очков.

— Приём по личным вопросам проходит по понедельникам. Нужно записаться… Так. На ближайший уже всё занято… Могу предложить вам…

— Немедленно! — заявляю я как можно твёрже. — Прямо сейчас! Это что за бюрократия! Докладывайте немедленно!

— Что вы себе позволяете, молодой человек! — возмущённо отвечает секретарша.

— Дело очень срочное! — поясняю я. — Критически срочное. Докладывайте скорее.

— Что здесь за шум? — раздаётся от двери голос Ефима.

— Да вот, — виновато говорит секретарша, — молодой человек хулиганит. Хочет без записи к вам зайти.

— Ну, пусть зайдёт, — кивает Захарьин. — В порядке исключения.

Он молча указывает мне на стул и садится на своё место.