Вершина мира

Она, не колеблясь ни секунды дёргает поясок своего короткого шёлкового халатика и, сбросив его, устремляется ко мне.

Утром я просыпаюсь раньше Лиды. Её чёрные волосы размётаны по подушке, а лицо такое невинное, как у младенца. Кто бы знал, что вытворял этот «младенец» прошедшей ночью. Я оставляю её досматривать самые сладкие утренние сны, а сам бегу вниз в переговорный пункт.

Первым делом звоню на работу маме и докладываю, что у меня всё хорошо и сегодня вечером я вылетаю обратно. Она сердится, что я не позвонил вчера и радуется, что со мной всё в порядке. Гад я, конечно, мог бы вчера выбрать момент и сделать звонок.

Понятно, что сейчас не та эра, не эпоха мобильников, когда начинаешь сходить с ума, если у ребёнка пятнадцать минут подряд выключен телефон. Это я по себе знаю. Но, тем не менее, другой город, как бы незнакомый и всё такое прочее. Ну, прости мам, прости.

Потом я звоню Новицкой. Дома её, разумеется, нет и я звоню ей на работу. Секретарь не желает меня с ней соединять, и я ору на неё так, что гостиница ходит ходуном. Это оказывает действие и в трубке раздаётся взволнованный голос:

— Конечно хорошо, просто отлично. Не стала, смотрю, дома отсиживаться?

— Знаешь же, что не осталась бы. У нас тут новости, между прочим.

— Сняли уже что ли? — спрашиваю я.

— Да. По городу ходят совершенно невероятные слухи про дерзкого юнца и красавицу-ментовку. И знаешь, что меня во всём этом больше всего заботит?

— Даже не сомневаюсь, — смеюсь я. — Моя безопасность, моя самоотверженность, моя способность решать неразрешимые проблемы?

— Нет, — отвечает Новицкая без тени улыбки. — Красавица-ментовка.

— По сравнению с тобой, — говорю я, — все страшненькие.

— Ну-ну, это ты сейчас такой весёлый. Посмотрим, что ты под пытками скажешь. Да?

— Будут пытки? — с притворным ужасом спрашиваю я.

— Естественно будут, не зря же я только о них и думаю целый день. Когда ты прилетаешь?

— Сразу ко мне. Понял?

— Ириш, мне надо родителям показаться. Потом к Куренкову на доклад. Ты же не хочешь, чтобы он меня с ордером из твоей квартиры вытаскивал?

— Нет, этого точно не хочу.

— Так что, думаю, ближе к обеду нарисуюсь. Ты только скажи своей грымзе-церберше, чтобы она мне препятствий лишних не чинила. Не хотела меня с тобой соединять сейчас. Занята, говорит, и точка.

— Хорошо, я поговорю с ней. Скажу, что ты для меня выполняешь специальные поручения. Мой приватный посыльный. Ладно, всё. В общем жду тебя. Завтра с докладом прямо ко мне.