Минский. Изгнанный попаданец

Надо не бояться сложностей и опасностей, а преодолевать их. Что в принципе я и продемонстрировал в этих немного взбалмошных приключениях.

Симпатию же к этим двум пассажирам я испытывал из-за дружеского отношения к себе, которого уже давно не ощущал. Думаю, последний раз такое у меня было лет восемнадцать назад, когда со своими однокурсниками отмечал окончание университета.

Потом же постоянная работа, разработка новых методик использования магии двух стихий, стресс от напряжённой двойной жизни.

А тут в кои-то веки я расслабился и провёл время, получая от жизни максимальное удовольствие.

— Минский, хотите что-то сказать в своё оправдание? — вырвал меня из размышлений вопрос Бориса Петровича.

— Никак нет! — бойко отчеканил я.

— Замечательно, тогда приступайте к исполнению своих обязанностей, — удовлетворённо сказал начальник.

Борис Петрович посмотрел на меня надменно, по всей видимости радовался, что я останусь с низшим классом личного дворянства.

Выйдя из кабинета, я нагло подмигнул секретарю, роскошной блондинке с большим бюстом. В голове появились воспоминания: страстные крики в кабинете начальника и её аппетитные дыньки, зажатые в моих руках.

Возвратился в свой вагон. До прибытия в Москву мне ещё многое нужно успеть. Самое главное — умудриться забрать личные вещи из первого поезда сопровождения, особенно парные сабли, которыми мастерски владел реципиент.

Необходимо проверить, остались ли его умения вместе со мной, и как они наложатся на моё владение клинками.

Без магии или без возможности постоять за себя холодным оружием на предстоящей миссии в Москве я быстро стану остывающим трупом.

— Революционер Иван, приношу Вам свои благодарности за своевременное пробуждение, — похлопал я сменщика по плечу.

Отдал ему свёрток революционных газет, прихваченный мною в Вятке.

Тот в лёгком удивлении посмотрел на меня.

— Это что? — задал глупый вопрос Иван.

— Это твоё признание от коллег по революции из города Вятка, который мы проезжали рано утром. Так сказать, с наилучшими пожеланиями, — немного с издёвкой сказал я.

— Ты что… — ошалело проговорил он, рассмотрев переданные ему газеты и запечатанный конверт.

— А теперь скажи, товарищ Давыдов, — продолжил я, — ты в это всерьёз веришь?

— При чём тут я? Тут главное народ.

— Народ-то как раз в большинстве своём этому не верит.

— Ему надо открыть глаза, и тогда он пойдёт против своих угнетателей господ.

— Ага. Вот так встанет и пойдёт. В «мясной цех», — чуть слышно добавил я.