Фанера Милосская

Куда же бабушка дела билет? Найти небольшую бумажку в захламленной квартире практически нереально, но без проездного документа Березняк не посадят в вагон, Кирюша не получит четки, он до конца жизни будет меня попрекать, потому что я, как всегда, исполнила роль курицы, попавшей в бульон.

– Душечка, – закричала Олимпиада Тимофеевна, – берите билет!

– Где он? – вздрогнула я.

– Ох, молодежь… Не читаете книг и не знаете, как выглядит рояль, – вновь укорила меня бабуся. – Вот же оно, на полу, у полки.

Пропустив мимо ушей очередной пассаж старухи, я уставилась на пол. Ну все, или я сошла с ума, или там ничего нет.

– Неужели не видите? – ехидно осведомилась бабуля.

– Нет, – ошарашенно призналась я.

Олимпиада Тимофеевна сделала пару шагов, наклонилась, вытянула руку… Я лишилась дара речи. На мохнатом ковре стояло кукольное пианино размером чуть больше губки для обуви, сверху розовел листок бумаги.

– Ну! – торжествующе воскликнула бабуся. – Говорила ведь: рояль купили Алисе, отличная вещь, на дачу его с собой берем. Кстати, меня зовут Олимпиада Тимофеевна.

– Разрешите представиться, Лампа, – безнадежно ответила я.

– Замечательное имя! – закивала бабуся. – Запоминающееся!

Дорога на вокзал прошла без приключений, и до перрона мы добрались удачно. Олимпиада Тимофеевна, к счастью, оказалась любительницей путешествовать налегке, у нее имелась лишь одна багажная сумка, совсем не тяжелая, я спокойно ее несла. Несмотря на то что отправление было через час, состав уже стоял на пути, а около открытых дверей вагонов тосковали проводники.

– Здравствуйте, это поезд номер две тысячи сто? – вежливо спросила я блондинку в форме.

– Но в табло указано: две тысячи сто отходит с пятого пути! – возмутилась я.

– Нет, – прозвучал меланхоличный ответ.

Я схватила Олимпиаду Тимофеевну за руку и поволокла ее к справочному окошку. Естественно, там клубилась очередь. В конце концов мы оказались перед стеклом, в котором было сделано несколько круглых отверстий, с той стороны сидела грузная баба в синем пиджаке.

– Поезд номер две тысячи сто с какого пути отправляется? – спросила я.

– Кхм, хр, фр, – прозвучало в ответ.

– Простите, не слышу!

– Тр, бр, др, кха, кха.

– Повторите еще раз!

– По-человечески говорю, – загремело вдруг над очередью, – тр, бр, фр… кха… кха…

– Номер пути! – завопила я, понимая, почему тетка сидит за толстым стеклом, – наверняка некоторые слишком нервные пассажиры испытывают непреодолимое желание схватить ее за горло.