Фанера Милосская

 – На руках посидит, ей тяжело идти.

– Сколько у вас там еще детей? – не выдержала я.

Мадина подняла глаза, потом стала загибать пальцы на правой руке.

– Зияд, Зухра, Ахмед, Ибрагим…

– Это же муж, – перебила я.

– Нет, сын, его зовут как отца, – пояснила Мадина. – Забыла кого-то.

– Меня, – пискнула малышка.

– Ох, верно. Сухелья, Зияд, Зухра, Ахмед, Ибрагим… Кто еще?

– Ага! Махмуд, Сухелья, Зияд…

– Зови всех, – приказала я.

Минут через пять моя «букашка», под завязку забитая детьми, медленно потащилась по проселку.

– На машине лучше, чем на велике! – в полном восторге заявила Сухелья.

– Вы все ездите на одном велосипеде? – запоздало изумилась я.

Мадина кивнула и попыталась сложить руки на необъятном животе.

– И как же вы умещаетесь? – искренне заинтересовалась я.

– Я педали кручу, – охотно пояснила Мадина, – Зияд и Махмуд на раме, Ахмед с Ибрагимом на багажнике, Зухру кто-нибудь держит. Всех назвала?

– Меня забыла, мамочка! – ожила Сухелья.

– Ты взрослая, пешком бежишь, – вздохнула Мадина. – Вот скоро еще кто-то родится, тогда Ахмеду тоже на своих двоих ходить придется.

– Не тяжело с таким количеством ребят? – задала я бестактный вопрос.

– Аллах больше, чем нужно, не пошлет, – спокойно ответила Мадина, – лишь бы здоровые получались.

Мы поговорили немного о детских болезнях, и я перешла к иной теме.

– Давно в Голубкине живете?

– Я приехала беременная Сухельей. Красиво тут, только холодно. И люди злые, – пожаловалась Мадина. – Нас не любят, обзывают чебуреками. А что такое чебурек? Непонятно, но все равно обидно.

– Ничего особенного, он на кутаб похож, пирожок с мясом, – улыбнулась я. – Не обращайте внимания, скорей всего, вам просто завидуют: семья дружная, дети хорошие, муж при бизнесе.

– Мы лучше их! – с жаром закивала Мадина. – Бежали от войны голые, а сейчас все имеем. А почему? Водку не пьем и работаем, а русские мужики с бутылкой живут. Как Ибрагим магазин открыл, все толпой пошли, в долг стали пьяную воду просить, да муж так ничего не дает. Вот нас и ненавидят.

– Скажите, Мадина, не приходила ли в Голубкино женщина по имени Светлана? – задала я главный вопрос.

– Есть такая, у колодца живет, козьим молоком торгует. Но ты к ней не обращайся. Грязная очень, и коза у нее больная. Одна дачница отравилась, хотела в милицию жаловаться.

– Я о другой даме говорю, она из коттеджного поселка, который за полем стоит.

– И чего ей в Голубкине делать?

– Не знаю, – призналась я, – просто спрашиваю.