Должница миллионера

Он явно что-то хотел сказать, но прекрасно понял, что после устроенной мне сцены ревности я пошлю его к чёрту, и руки мои выпустил.

— Уезжай, Саша. Не ищи встреч. У нас ничего не может быть, извини.

Не оглядываясь, ушла в подъезд, боясь, что он и сюда за мной пойдёт. Но я услышала лишь, как он чертыхнулся и пошёл к машине.

Поднялась к себе и принялась расхаживать по квартире. Что еще за дьявол он? Чем больше узнаю его — тем больше удивляюсь. У него будто бы много лиц. То он злой, то добрый, то милый, то ревнивый без повода. Будто играет со мной в «плохого и хорошего полицейского». И когда он настоящий? С чего он решил, что может требовать у меня ответа, где и с кем я была? Почему я должна его слушаться?

Я в который раз сама не могла определиться в своём отношении к Александру. С одной стороны он мне продолжал нравиться несмотря ни на что, с другой — отталкивал своим поведением. Если бы не эта сцена ревности на ровном месте, и он просто позвал меня на свидание — может, и не смогла бы отказаться. Теперь я ясно вижу, что мне нужно держаться от него подальше. А если он не шутит и вправду начнет бить моих знакомых? Это никуда не годится. Пусть тогда не думает, что нас что-то связывает. Надо же было ему написать именно в этот вечер, а мне — рассказать про кино. Кто же знал, что он отреагирует так… странно?

Где-то в глубине души мне было приятно, что он начал ревновать меня. Значит, у него есть ко мне какое-то отношение? И… чувства?"

"Да нет, что я выдумываю. Просто собственник. Наверное, хотел еще со мной поразвлекаться, а тут такой облом вышел. Он привык по первому требованию получать всё, что хочет — будь это вещь или даже человек. А тут кто-то решил покуситься на его игрушку, которая ему пока ещё не надоела. Обидно, однако. И больше похоже на правду.

Саша— Чёрт! — ругнулся я, когда она скрылась за дверью. Пошёл к машине, уехал.

Ну и придурок. Опять я за своё. Я ведь уже не раз обжёгся на этом — на своей необузданной ревности. Именно по этой причине я развёлся семь лет назад и решил не жениться больше, и по возможности не влюбляться. Каждая, кого я любил — была обречена на тотальный контроль и сумасшедшую ревность. Знаю за собой эти пороки, но ничего не могу с собой поделать.

Думал об Ане все три дня, но слишком много дел было после моего отсутствия, спал по пять часов — тут не до романтических свиданий. Писать смс ненавижу, что я ей буду говорить: как дела, что делаешь? А какой твой любимый цвет? Как в пятом классе. Бред.