Двойная тайна для миллиардера

Такое мне даже в голову не приходило, и теперь я по-настоящему испугалась.

— Что же делать, Стефочка?

— Придумаем что-нибудь. Ты главное, не нервничай, думай о малышах. А у меня тут есть одна ученица, ее мама — главврач областной больницы…

***Через день с незнакомого номера пришло сообщение.

«Настя, у тебя проблемы? Тебя направить к хорошему доктору?»

Я сразу поняла, кто это. Быстро написала ответ:

«Нет, я все решу сама».

Стефа начала действовать. Меня положили в стационар гинекологического отделения. Я там пробыла два дня.

Ничего не делала, лежала и смотрела сериалы.

Стефа меня забрала, а когда пришли домой, положила передо мной лист бумаги. Я вчиталась и содрогнулась.

Это была справка на больничном бланке с печатями и подписью главврача, где сообщалось о прерывании многоплодной беременности Полетаевой А.А. У меня даже рука затряслась, в которой я эту справку держала.

— Ты ей рассказала? Этой своей знакомой?

— Имен не назвала, естественно, но сказала, что отец и бабушка мечтают избавиться от детей, — Стефка меня обняла.

 — Но ничего, видишь, везде есть хорошие люди. Когда начнет расти живот, поедешь в село к тете Клаве, я уже договорилась. А пока ничего не видно, будешь учиться дальше.

Я отправила на безымянный номер скан-копию справки, и мне стало немножко легче.

Вечером, когда мы со Стефой пили чай, телефон завибрировал. Я глянула — сообщение. Из банка. Наверное, опять предлагают взять кредит или разместить депозит. Надо удалить."

"Перед сном чистила мессенджеры от спама, и глаз зацепился за сообщение от банка: «Вам перечислено…»

Мне? Странно, что мне может быть что-то перечислено.

Открыла и вскочила как ошпаренная.

— Стефа! — бросилась к ней в комнату и протянула телефон, потому что говорить не могла.

— «Вам перечислено…» — начала она читать и икнула. Подняла глаза и еще раз икнула. — Сколько?

— Много, — прошептала я, сползая по стенке, — очень много, Стефочка. Только я их не возьму, пускай подавятся.

Глава 10

Я не прячусь, но без необходимости стараюсь на улицу не выходить.

О деньгах мы со Стефой не говорим — они есть, они лежат, но их как будто бы нет.

Меня грызет совесть.

Если бы передо мной стояли Артур или Аврора, я бы бросила им в лицо эту карту и крикнула: «Подавитесь!» Но передо мной только Стефа, и, когда я вижу шрам на всю щеку, чувствую себя неблагодарной дрянью.

А еще вижу, какой уставшей она приходит от своих учеников. Как долго вечером сидит, уставившись в окно, и понимаю. Она тоже переживает.