Затерянная между мирами. Дилогия

К тому же миссис Флинн накормила всех вкусным ужином и позволила принять ванную, а затем подыскала для нас кое-какую одежду.

— Простите, — снова начала извиняться она, протягивая стопочку с вещами, — возможно, в России ходить в том, во что вы одеты, нормально, но для нас это выглядит несколько странно. Поэтому, чтобы вы особо не выделялись среди наших жителей, наденьте лучше завтра вот это. Здесь одежда моего покойного мужа и кое-что из моих вещей для Кэтрин, из тех времен, когда я была еще помоложе и постройней… Все чистое, не беспокойтесь.

— И все-таки она очень милая, эта миссис Флинн, — заметил Карл Генрихович, когда мы наконец остались одни.

— Вы, случайно, не влюбились, Карл Генрихович? — поддразнила его я.

Тот лишь лукаво усмехнулся и перевел тему:

— Давайте обсудим положение, в котором сейчас пребываем…

— Считаю, что нам снова несказанно повезло, — заметила я. — Не знаю, где бы мы сейчас были, если бы не Магдалена… Мир этот, на мой взгляд, не очень уютный…

— Ну, уютный — неуютный, это нам пока еще рано судить, — Карл Генрихович задумчиво потер подбородок. — А вот кое-какие выводы о нем я уже успел сделать… Тем более наша благодетельница миссис Флинн оказалась достаточно разговорчивой особой, и мне не составило труда наводящими вопросами узнать у нее кое-что об этом мире…

— Интересно послушать, — Илья переставил единственный стул в комнате поближе к окну и сел на него, одновременно облокотившись одной рукой на подоконник.

— Первое, что бросается в глаза — это засилье религии во всех сферах жизни, — Карл Генрихович, наоборот, принялся расхаживать по чердаку. — Если вы заметили, то распятие либо его изображение здесь встречается чуть ли не на каждом шагу. И я говорю даже не об этом доме, и даже не булочной миссис Флинн, где они висят не только внутри, включая кладовку, но и снаружи. Обратите внимание, что этот религиозный символ украшает каждую входную дверь, будь то жилой дом, магазин или почта. Да и манера Магдалены постоянно ссылаться на Господа и строчки из Библии только подтверждает мои мысли.

— А разве излишняя набожность — это так уж плохо? — спросила я, разглядывая деревянное распятие, висевшее над нашей кроватью.

— Когда как, — задумчиво отозвался Карл Генрихович, — когда как… Но любопытно другое: во всем этом мире, как я понял, главенствует единственная религия — христианство. Вернее, только одно его течение — католицизм…

— Вы хотите сказать, что других религий здесь нет? — переспросил Илья озадаченно.