Затерянная между мирами. Дилогия

— Не хотите сходить в бассейн? — предложил теперь Илья, по-видимому, желая меня приободрить. — У нас как раз есть около часа…

Идея провести с ним время хоть и манила собой, но я вынуждена была отказаться, признавшись:

— Нет… К своему стыду, я не умею плавать… — и тут же поспешно добавила: — Да и желания нет…

— Точно не хотите? — с улыбкой прищурился Илья. — Вода отлично снимает напряжение… И совсем необязательно плавать…

— И все-таки нет, — покачала головой я.

Представляю, как бы глупо я выглядела в бассейне, топчась на одном месте, где вода едва доходит до пояса. Нет, в таком нелепом виде я бы не хотела предстать перед Ильей.

— Жаль, в компании было бы веселей, — вздохнул Илья. — Карл Генрихович, а вы как?..

— Я тоже пас, — поднял руку тот. — Не обижайтесь…

— Ваше право, — энергично пожал плечами Илья. — В таком случае, если не возражаете, покину вас. А то с их расписанием могу не успеть…

— Катенька, давайте поговорим… — когда он ушел, вновь обратился ко мне Карл Генрихович. — Тем более мы еще собирались обсудить ваши прошлые перемещения… Думаю, сейчас самое для этого время…

— Давайте, — я внезапно поняла, что мне действительно нужно выговориться. — Только пойдемте в бар, Карл Генрихович. Кажется, мне надо немного выпить…

Тот не стал возражать, и вскоре мы сидели за стойкой бара, который на нашу удачу только-только начал свою работу. Карл Генрихович взял себе порцию коньяка, я же попросила бокал сухого мартини. Вначале рассказ о пережитых днях давался мне с трудом, но с каждым глотком спиртного внутренняя пружина слабела, а слова лились охотней. Я опять возвращалась в недавнее прошлое, шаг за шагом проходила тот путь, переживая заново особо острые и трагичные моменты. Воспоминания о гибели Ильи из второго мира заставили вновь испытать ту же боль, и я, говоря о ней, едва сдерживала слезы. Не менее эмоционально пересказывала свою третью историю, где пришлось принимать слишком серьезное решение, жертвуя собственной жизнью.

Карл Генрихович слушал меня внимательно, не перебивая, и лишь когда я наконец умолкла, заговорил сам:

— Вы многое пережили, Катя… Но и многое приобрели. Помните, вы же сами мне сказали, тогда во дворе больницы, что все было не зря и вы благодарны судьбе, что так вышло…

— А я и не отрицаю этого, — тяжело вздохнула я. — Просто…

— Что вас еще волнует? — Карл Генрихович был готов внимать мне дальше.

— Много чего, — нервно усмехнулась я, крутя за тонкую ножку опустевший бокал.