Затерянная между мирами. Дилогия

Успокаивало одно — с каждым днем становилось легче, и я потихоньку возвращалась к привычной жизни.

А вчера меня неожиданно навестил Саша. И первый раз, даже осознавая, что теперь он реальней некуда, я смогла спокойно с ним поговорить. При виде него мое сердце больше не трогали ни любовь, ни ненависть, ни какая либо другая сильная эмоция. Просто дружеское, ни к чему не обязывающее общение.

Теперь об Илье. Похвастаться здесь мне особо нечем. За эти дни наши отношения так и не вышли за рамки «пациент-врач». Он по-прежнему опекал меня, часто навещал и справлялся об успехах, но больше никаких шагов к сближению не делал. И обещанным пирожным пока не угостил, хотя накануне вечером мне разрешил съесть бульон с кусочком мяса.

Однако я пока не расстраивалась на этот счет, пусть все идет как идет… Тем более что эйфория первого дня, вызванная возвращением домой, сменилась некой апатией. Я вдруг стала ощущать себя эмоционально опустошенной, и, наверное, должно пройти время, чтобы мне вновь захотелось испытывать сильные чувства…

Но самое главное, сегодня утром раздался звонок от того, о ком я думала все последнее время не меньше, чем об Илье. Карл Генрихович Розенштейн. Когда услышала его голос в трубке, узнала сразу и даже не удивилась, откуда у него мой номер.

— Доброе утро, Катенька, — протянул он. — Как себя чувствуете?

— Спасибо, все в порядке, — я сама не заметила, как стала улыбаться.

— Я рад, очень рад. Скажите, Катюша, а амулет мой у вас ведь? — спросил Карл Генрихович затем.

— Да, конечно! — бодро отозвалась я.

Крест мне принесла мама, как и обещала, но вот состояние его действительно было удручающим. И я не знала, как сказать об этом его владельцу.

— Я хотел бы забрать его обратно, с вашего позволения. Полагаю, вам он уже не нужен, — в голосе Карла Генриховича улавливалась улыбка. — Не возражаете, если я скоро подъеду к вам больницу?

— Подъезжайте, конечно… — ответила я, а сама начала лихорадочно соображать, как объяснить ему, что случилось с амулетом.

Карл Генрихович позвонил буквально через четверть часа, сообщив, что ждет меня во дворе больницы. Погода была теплой, поэтому я лишь накинула поверх пижамы халат и медленно спустилась на первый этаж. Еще не выходя наружу, сквозь стекло двери я увидела знакомый клетчатый пиджак и приплюснутую беретку.

— Ну что, Катенька, я был прав? — первое, что спросил меня Карл Генрихович при встрече.