Затерянная между мирами. Дилогия

Беседы Полины с родственниками были короче и менее эмоциональны, зато Соня с одним только Лёшиком зависла на час.

Перед сном, когда в палате уже погасили свет, Соня завела разговор на весьма пикантную тему, касаемо запрета на половые контакты в течение всей беременности. Тему неожиданно поддержала Полина, посетовав, что ей это табу будет трудно выдержать. Я же некстати вспомнила, как занималась любовью с Сашей, и какие неоднозначные впечатления у меня после этого остались. Но с Полиной у них, похоже, в этом вопросе полная гармония, раз она так переживает по поводу вынужденного отказа от интима.

Соня попыталась и меня вовлечь в свое обсуждение, но я отшутилась и сообщила, что собираюсь спать. Демонстративно отвернувшись от соседок, я старалась не слушать, как Соня, хихикая, пытается убедить Полину, что помимо непосредственного соития существует много других способов супругам доставить удовольствие друг другу, и даже начала приводить подробные примеры. Однако та почему-то злилась и говорила, что никогда не опуститься до таких экспериментов. Я же, хоть и испытывала от таких откровений определенное чувство смущения, все-таки взяла кое-что себе на заметку. Это породило новый всплеск тоски по Илье и желание поскорее вновь оказаться в его объятиях. Полина в конце концов, не выдержав провокационной болтовни Сони, прикрикнула на нее и резко прекратила разговор, пожелав всем спокойной ночи.

Утро для нашей палаты началось с очередной порции уколов и лекарств, затем последовал сытный завтрак и приход Лены с осмотром.

— Илья уже выехал, — сообщила она, пока мерила мне давление. — Так что жди, скоро будет… Кстати, наши родители тебе привет передают…

— Спасибо, — поблагодарила я. — Им тоже передавай привет…

Лена, удовлетворенная результатами тонометра, перешла к Полине, после чего забрала ее на УЗИ, предупредив, что следующая на очереди я.

Не успели они уйти, как заявился Лёшик, и, хвала Господу, Соня утащила его миловаться на коридор. Зато буквально через минуту в дверях палаты вырос Саша. При виде него мое сердце вновь куда-то ухнуло, а потом забилось от страха внизу живота. Все неприятные и драматические моменты, связанные с этим человеком, снова всплыли в памяти, заставляя ненавидеть его и презирать всей душой. Трудно, как же трудно, отвлечься от тех трагических событий и взглянуть на здешнего Сашу трезво, не перенося на него ошибки и преступления его же двойников из иных миров.

— Доброе утро, — произнес тем временем он, вяло улыбнувшись.