Метанойя

И каждый миг каждый из людей делает выбор, реализуя уже фактологически для себя конкретно один из возможных вариантов. Так складывается судьба отдельного человека. То же происходит и в обществе в целом, поскольку все в мире взаимозависимо. Все влияют на всех. При этом возможности у разных людей различные. Чем выше положение человека в обществе, тем значимее его возможности влияния на ход событий, и тем больше вероятность, что для этого конкретного мира в целом реализуется тот вариант истории, которые они проталкивают. Опять же не спрашивайте о подробностях, о механизме реализации и т. д., я ничего в этом не понимаю.

— Спасибо, Егор Николаевич, в целом концепция понятна. Обещаю над этим еще подумать. Знаете, когда вы говорите, я забываю, что передо мной сидит двадцатидвухлетний мальчишка, и лучше понимаю, что вам, — сколько вам на самом деле?

— Ну, если считать пятьдесят шесть там и уже два года здесь, то получается — пятьдесят восемь лет.

— Разум пятидесятивосьмилетнего человека в теле двадцатидвухлетнего парня — это, вероятно, круто?

— Сначала было необычно, но сейчас я уже стал забывать о том, как бывает иначе. Человек ко всему привыкает. К тому же молодое тело и хорошее здоровье тоже оказывают свое влияние на сознание. Ну, что скажете, Николай Вениаминович? Каково ваше решение?

— Я согласен, — просто ответил Немирович.

— Я не сомневался в вас, — улыбнулся Соколов. — Итак, нас, знающих будущее, на сегодняшний момент четверо, включая нас с вами.

— Кто другие двое?"

"— Председатель КГБ СССР Владимир Владимирович Путин и министр иностранных дел Сергей Викторович Лавров. Один, как вы, вероятно, уже поняли, в том варианте, почти 20 лет правил Россией — и это только при моей жизни, что было дальше, я не в курсе. И это дает ему сейчас такой опыт, такую фору перед всеми в мире, что трудно даже представить. Второй был в том будущем, которое вы застали, министром иностранных дел с 2004 года и до самой моей смерти. Обоим была дано послезнание, и они как бы ""вспомнили"" всю свою жизнь до 2020 года, хотя, в отличие от нас с вами, там не умерли. По крайней мере, повторю, до лета 2020-го, пока я, так сказать, не покинул тот вариант истории.

— А Горбачев?

— Горбачев — нет, он ничего не знает. Мы его используем втемную. Слишком уж он амбициозен, слишком мечтает о славе реформатора, слишком хочет понравиться Западу, даже в ущерб своей стране, пусть не понимая этого, чтобы доверяться ему до конца.