Метанойя

Вы никогда и ничего о своей работе ей не расскажете. Шутите, излагайте какую-то легенду, но ни слова о том, чем вы на самом деле занимаетесь. Это установка, которую нельзя нарушить. Вы все поняли?

— Да.

— На счет раз вы возвращаетесь в свое нормальное состояние. Раз.

Глаза Немировича опять быстро моргнули и приобрели осмысленное выражение.

— Ну? Что скажете, Егор Николаевич?

— Скажу я вам вот что. Работайте спокойно, ни о чем плохом не думайте. Я постараюсь решить проблему, которая вас беспокоит. Но прежде одна просьба. Если ли у меня возможность сейчас поговорить с майором Нориковой? У меня к ней пара вопросов.

Немирович снял трубку внутреннего телефона, набрал номер и, услышав ответ, сказал в трубку:

— Наталья Васильевна, сейчас к вам зайдет психолог из ЦСО. Поговорите с ним, он в курсе всех нюансов нашего расследования. Ему можно говорить всё.

* * *Соколов постучал и открыл дверь кабинета:

— Разрешите?

— Да, пожалуйста, — Норикова встала навстречу.

— Здравия желаю, товарищ майор. Думаю, вы меня помните? Я старший лейтенант Соколов Егор Николаевич, штатный психолог ЦСН.

— Конечно, я вас помню, товарищ старший лейтенант. Здравствуйте!

— И, поскольку я психолог, — продолжил Егор, — то, пользуясь своими привилегиями, хотел бы попросить у вас разговора без чинов.

— Это как? — прищурилась Норикова.

— По имени-отчеству, — улыбнулся Соколов.

— Что ж, проходите, присаживайтесь, Егор Николаевич.

— Спасибо, Наталья Васильевна.

И они прошли к столу майора. Соколов кивнул на соседний стол:

— А сосед ваш на задании?

— Это Гриши Яковлева стол. Погиб он, — с каким-то непонятным раздражением на этого мальчишку старлея сказала Наталья.

— Извините, понимаю.

— И что вы можете в этом понимать? — с вызовом спросила она."

"— Полтора года в Афгане и, поверьте, не в штабе. Имею тяжелое ранение и боевые награды, — спокойно ответил он.

— Извините, — сказала Наташа совсем другим тоном, — я не знала.

— Ничего, — опять улыбнулся он, — вы же не знали.

И оба одновременно хмыкнули.

— Хорошо, Егор Николаевич, что вы хотели узнать?

— Понимаете, мне необходимо узнать не то, что написано в ваших рапортах по делу Изюмовой, я их читал, а то, что вы сами думаете об этой Изюмовой. Что вы чувствуете.

— Даже что я чувствую? — подняла бровь Норикова, — а у вас хватит полномочий на исследование моих чувств?

— Этого добра у меня хватает, — вздохнул Соколов и протянул ей свое удостоверение.