Мой любимый Метаморф

Мара непроизвольно вытянулась перед ним и опустила глаза в пол, а я, наоборот, посмотрел мужчине твердо в глаза и произнес:

— Я готов выслушать ваше предложение!

Наверное, это звучало нахально, и у меня за спиной кто-то угрожающе рыкнул. Однако Шин Орейн, как Мара называла наставника, наоборот ухмыльнулся.

— Мудрое решение! — проговорил он и указал рукой на дверь справа от нас. — Пойдёмте, поговорим…

Мы вошли в небольшую каюту, которая, очевидно, служила кабинетом цвинна. Все здесь было иширское — и мебель, и украшения на стенах, разве что несколько статуэток на столе странной конструкции и украшенные незнакомыми символами указывали на то, что хозяин этого всего — представитель другой человекоподобной расы.

Охранник остался снаружи, а мы присели в предложенные металлические стулья, прикрученные к полу.

Шин Орейн выглядел расположенным, но я не обманывался на его счет. Не знаю, нанороботы постарались ли или я стал мудрее со временем, но я остро ощутил, что существо передо мной — комок противоречий. Пока ты выгоден ему, он готов будет иметь с тобой диалог. Как только ты станешь ему поперёк горла, о пощаде можно будет забыть…

— Я предлагаю вам вступить в мою армию, — тут же начал Шин, и его дальнейший монолог превратился в красочное описание того, насколько система ценностей и методы достижения целей сегодняшних цивилизаций дошли до состояния крайнего упадка и что вселенная нуждается в обновлении…"

"Псих! Одержимый псих! Вот таким был мой диагноз.

Но чем дольше он говорил и чем ярче сверкали синие глаза, тем больше его слова начинали казаться мне здравыми и справедливыми.

В какой-то момент на мои веки наползла нега, и я всего на мгновение их закрыл. Когда же распахнул глаза, то вдруг увидел себя… посреди огромной долины, так сильно напомнившей мне любимые просторы острова Фабо, где я провел свое детство. Воздух был чистым, и я с упоением его вдохнул. Вдруг кто-то тронул меня за плечо, и я обернулся.

Рон! Передо мной стоял мой потерянный старший брат!

— Рон! Ты вернулся!!! — радостно и изумленно воскликнул я, обнимая его и чувствуя себя счастливым. Неужели теперь все будет хорошо? Мама наконец-то перестанет плакать по ночам, а отец больше не будет замкнутым и изможденным.

Я выпустил брата из объятий. Он казался крепким и свежим, совсем не таким, каким я видел его в последний раз.

— Где ты был, Рон? Мы так волновались!

Лицо брата мгновенно помрачнело.

— Это все наше правительство, — проговорил он с горечью в голосе.