Эта горькая сладкая месть

Интересно, почему сегодня такое любезное поведение?

Мы потащились к магазину. Внезапно Дима замер у ларька. – Даша, купите ""Сникерс"".

– Сами покупайте, – огрызнулась я. Обидится, и черт с ним.

Но Дима печально вздохнул:

– Деньги отняли, ни копейки нет.

– Почему?

– Марго постаралась, вот только это дала, – и он протянул проездной на метро.

– Чем прогневали супругу?

– Говорит, слишком потолстел, и посадила на диету. Салат, огурцы, помидоры без масла и соли. Сахар нельзя, хлеб тоже. Просто умираю, как сладенького хочется!

Я поглядела на необъятный живот и затравленные глазки кавалера.

Черт с ним, куплю батончик. Дима моментально разодрал упаковку и впился в ""толстый слой шоколада"". На лице обжоры появилось почти молитвенное выражение. В два счета конфетка исчезла в безразмерном желудке.

– Хорошо, что сейчас везде еду продают, – вздохнул Гаргантюа, – раньше просто мучился.

До ноздрей донесся запах жареного мяса, и в голову пришло внезапное решение.

– Дима, хочешь, шашлычком угощу?

– Очень! – простодушно воскликнул спутник.

Мы сели под сине-белым тентом. Глядя, как Дима впивается в дымящееся мясо, я спросила:

– Давно так много ешь?"

"– С детства, – промычал мужчина, – всегда покушать любил. Бывало, родители отругают за двойки, я сразу к холодильнику бегу. Погрызу колбаски и успокоюсь.

– Тебе бы к психотерапевту сходить! – Я не псих, – возмутился Дима, – просто обладаю здоровым аппетитом. Светка тоже много ест, а к ней не вяжутся, почему?

""Потому что сестрица хоть иногда останавливается, а ты, словно снегоуборочный комбайн, все лапами в рот загребаешь"", – подумала я, глядя на исчезающий шашлычок из собачатины.

– Как же в школе на уроках высиживал?

– Одно мученье, только и ждал, когда будет большая перемена. Звонок прозвонит, я сюда бегу.

– Куда?

– Да вот сюда, где сейчас сидим. Здесь раньше базар работал. Назывался Колхозный рынок имени Цюрупы. Мы тут всю жизнь живем. Папа из Казани в Москву в начале пятидесятых приехал, поступать в институт. Потом с мамой познакомился, та как раз в медицинском училище училась.

У мамы комната была в бараке. Они, когда поженились, там жить стали. Адрес так смешно звучал: Колхозный рынок имени Цюрупы, барак семь. Когда я родился, бараки расселили. Видите дома. – Он указал на ряд белых трехэтажных кирпичных зданий. – Всех жильцов туда и отправили. ""Хрущобы"" еще не строили, не умели, вот и дали людям нормальные квартиры, правда, коммунальные. Бараков на рынке стояло восемь, и домиков построили восемь.