Идеальный мерзавец

Пытаюсь проследить за его взглядом и натыкаюсь на кривую ухмылку красных губ.

Рыжая Марианна подпирает стену плечом. Даже отсюда я чувствую запах перегара. Она совершенно пьяна, а лицо опухло от слез. На ней нет косметики, кроме губной помады, но та растерлась кривой улыбкой Джокера, а одежда помятая и несвежая на вид.

— Вера! — кричит Марк. — Иди на самолет!

Марианна отлипает от стены и, шатаясь, идет на меня.

— Вера!

— Сэр, вам сюда нельзя!

Марианна останавливается передо мной. Красный рот кривится в усмешке.

За моей спиной ругаются и кричат, но я слышу только один голос, который умоляет меня уйти от этой сумасшедший и не слушать ее.

— Этот мерзавец тебя тоже трахнул… — она смотрит исподлобья на Марка. — Хорошо тебе было, Вера?

Перед глазами появляется та фотография, которую Марк мельком показал мне на пляже: рыжие волосы на голой спине, шикарная задница и мужское тело рядом с ним.

Осознание истины вдруг с размаху впечатывается в живот, выбивая из меня весь воздух. Чудом, что я не сгибаюсь пополам из-за боли, которая растекается по венам.

— Когда? — каждая буква царапает глотку изнутри, разрывая плоть до костей. — Когда он…

— После того, как ты отшила его в кафе.

В тот же день, когда я приняла решение, что останусь с ним, несмотря на его предпочтения, после того, как трахнул меня на пляже, он нашел ее. И отомстил.

А на следующий вечер трахнул меня.

Забыл, как заниматься любовью, Марк? А знал ли ты, каково это?

Не оборачиваюсь. Не беру в руки снимки, которые сует мне под нос Марианна. На пляже я видела другой кадр, на котором не было улик, вроде постельного белья и даже ворса ковролина возле кровати. Эти снимки он оставил ей или ее жениху, ведь так он поступал со шлюхами-невестами.

Я считала, что кадры сделаны в туалете аэропорта. Но это не так.

Меня едва не выворачивает наизнанку посреди бутика от всплывшей в памяти фразы: «Хочу сфотографировать тебя, Вера»."

"Мое имя несется мне в спину, и из-за того, как оно звучит из его уст, мне так больно, словно с каждым разом внутри меня ломается одна кость.

Вера!

ВЕРА!

Я же ломаюсь и крошусь изнутри. Руки немеют, а ноги меня едва держат.

С трудом доползаю до туалета, и случайный звук сливаемого в соседней кабинке бачка довершает дело. Склоняюсь над унитазом, и меня долго рвет.

Очень хочется заодно выблевать и все воспоминания, которые кислотой проедают меня изнутри.

Совершенно не помню, как добралась до самолета.