Меч мертвых

Вдобавок под утро окреп лёгкий морозец и вместо мокрой мороси пролетел лёгкий снежок, запорошивший талую черноту, а потом в небе наконец-то начали рваться тяжёлые войлочные тучи, проглянуло солнышко… Хорошо!"

"Единственными, кому всё надоело, были кони. Они, понятно, привыкли ещё не к такому, да и отросшая зимняя шерсть хорошо оберегала от холода, но всё равно ночь выдалась слишком уж беспокойная. Оба, дай волю, так и порывались свернуть к знакомой конюшне, но седоки попались упорные. Знай тревожили пятками мохнатые бока лошадей, а то и плёткой легонько напоминали, чья власть. Кони вздыхали, водили ушами, отфыркивались – и неохотно рысили вперёд, чтобы в который раз оказаться на привязи в каком-нибудь полузнакомом дворе. Иногда их тоже угощали где репкой, где корочкой хлеба, но могло ли случайное лакомство заменить тёплый денник и ясли, полные сена!.. И невелико диво, что оба коня заметно приободрились, когда молодые всадники наконец-то направили их к Чудскому концу.

Тропинка, ещё вчера узкая и донельзя слякотная, подмёрзла, да и ряженые, гулявшие всю ночь напролёт, изрядно расширили её десятками ног. И вилась она как раз мимо дома Замятни. Можно ли отказать себе в удовольствии заглянуть с сёдел через забор, а то и постучаться в ворота? Как там хозяин, глядит ли на белый свет, протёр ли ясные очи? И девка Смага – жива ли?..

Мягкосердечный Искра потом признался товарищу: наполовину ждал, что увидит её там же, где ночью. Примёрзшую к заледенелым мосткам…

Уф-ф!.. На душе полегчало: двор был пуст. Только валялась овчина, покоробленная и залубеневшая от морозца. Похоже, ей, мокрой, хлестали наотмашь, гасили ядовито чадящий костёр. Да так и бросили.

Искра присмотрелся внимательнее, ища других следов… И вздрогнул от внезапно навалившейся жути. В грязноватой наледи на мостках, как раз там, где ночью корчилась Смага, алело пятно.

– Кровь!.. – вытянул руку Твердятич. – Неужто задрал…

Убийство в святую ночь – худшего знамения и постарайся, не вымыслишь! Да и девку жалко. Что князь, что рабыня – всякому больно, когда живьём шкуру спускают…

– Не видал ты крови замёрзшей… – рассудительно покачал головой Харальд. И ощутил себя взрослым мужем, матёрым воином рядом с трясущимся мальчишкой. Он в самом деле был старше на целый год и вообще куда как получше знал боевую премудрость. Поэтому алое пятно не смутило его, сразу явив своё истинное значение: – Шёлк это. От Смагиных шаровар.

Видно было, как отлегло у Искры от сердца.