Мертвопись

 – Сыщик кивнул в сторону двора: – И пропустил бы ты меня внутрь, а то держишь, как мальчика, у порога. Я ведь могу и по-плохому прийти. С шумом.

– Не понял, – нахмурился охранник. – Ты из полиции, что ли?

– Из полиции, – сквозь зубы процедил Лев. – Из Москвы. Стоять будем?

– Заходи, – буркнул детина и посторонился, пропуская гостя за калитку. Он высунул голову на улицу и осмотрелся по сторонам.

Гуров прохаживался по большой каминной зале на первом этаже, ожидая, пока охранник доложит хозяину о госте. Нельзя сказать, что обстановка в доме была бедная.

Дорогой диван перед камином, ковер на полу, стеклянный столик. Да и сам камин внушал уважение своим дизайном и материалом. Кажется, это настоящий мрамор, а не мраморная крошка. И стены в комнате были отделаны дорогими панелями, но все равно не отпускало впечатление какой-то неухоженности, запустения, тоски.

Сверху послышались быстрые шаги охранника, а следом шаркающие звуки. Кто-то спускался по лестнице, едва поднимая ноги. Гуров думал увидеть человека в банном халате, ночном колпаке и больших тапках.

Наверное, из «Скупого рыцаря» видение. Помнится, после этого произведения у Гурова примерно такие же ощущения внутри остались: тоска, запустение, пыль, паутина и дохлый сверчок в углу. Здесь пыли и паутины не было, но ощущения присутствовали именно такие.

С лестницы следом за охранником спустился старик в спортивном костюме, который висел на нем как на вешалке. Мягкие замшевые ботинки на ногах были легкими, но и в этой обуви человек шел, шаркая подошвами по ступеням.

Сколько же ему лет, подумал сыщик, всматриваясь в лицо уголовного авторитета. Старик подошел и остановился в паре шагов от гостя. Он посмотрел внимательно в лицо и тихо сказал с каким-то удовлетворением:

– Гуров. И правда. Изменился, начальник, а глаза все те же.

– Ты меня знаешь, Миронов? – удивился сыщик. – Где это мы с тобой встречались? Ну-ка, напомни.

– А зачем поминать то, что было? – невесело усмехнулся старик. – Было и было. Ты был молодой, я был молодой.

Ты честное слово дал и сдержал его. В Москве это было. Начальство на тебя, помнится, сильно зуб точило, что ты нашему брату слово даешь и держать пытаешься. А ты вон каким оказался. Удивил меня тогда, только я такой же молодой был, как и ты. Забыл быстро, а слышал про тебя, среди блатных с уважением о тебе отзывались. Не думал, что судьба сведет нас снова, я вроде и от дел-то отошел, тихо свой век доживаю. Что тебя привело, начальник?

Теперь Гуров вспомнил.