Держи меня крепче

– Проходите.

В просторной квартире была оборудована студия. Все пространство вдоль стен заставлено картинами. Тут же лежал надувной матрас вместо кровати, еще были журнальный столик с остатками трапезы, три стула, на которых тоже стояли картины. И невероятное количество всякого хлама – старых самоваров, странного вида горшков, бутылок и даже фрагментов мебели: резные ножки стульев и дверцы шкафа с вологодской росписью. Впрочем, сама хозяйка все это вряд ли считала хламом.

Общий вид жилища вызывал уныние, несмотря на обилие света.

И дело было не в вещах, а в самой атмосфере квартиры. В воздухе, что называется, витал дух одиночества и несчастья. Мне показалось, я уже все знаю об этой женщине, лишь только я вошла сюда, о ее холодных ночах и тоскливом утре, может, потому, что этот кисловатый вкус неприкаянности мне самой был хорошо знаком.

Картины стояли изображением к стене, но и той одной, что была на мольберте в центре комнаты, оказалось вполне достаточно. Крест в виде реактивного самолета, а на нем фигура обнаженной распятой женщины, с неестественно вывернутыми руками и ногами.

Вместо тернового венца – заячьи ушки на ободке. Картина произвела на меня гнетущее впечатление, спасло лишь то, что написана она была плохо, и тоску быстро сменило раздражение.

Девушка сняла картину с мольберта и приставила ее к стене. Признаться, я вздохнула с облегчением.

– Не любите показывать свои работы?

– А вы что, разбираетесь в живописи? – Стало ясно, характер у девушки колючий, и мне придется нелегко.

 – Вы что, сюда специально из-за нее приехали? – с недоверием спросила Инна.

– Вы имеете в виду несчастный случай с Людмилой Матвеевной?

– Ну да.

– Почему вас это удивляет?"

"– Вы же сами говорите: несчастный случай, чего сюда тащиться?

– Хотелось бы кое-что уточнить.

– Ладно, садитесь. – Она освободила от картин один стул.

– Вы давно живете в этом городе?

– С семнадцати лет. Как в институт поступила.

– В вашем родном городе есть отделение худграфа…

– Ну и что? – пожала она плечами.

– Решение учиться здесь было как-то связано с женитьбой отца?

– Он мой отчим. Вы что, не знали об этом? Он удочерил меня, как только женился на моей матери.

– Ваши отношения с ним…

– У нас прекрасные отношения, – перебила она меня. – Когда мать погибла, он мог сдать меня в интернат. Но он этого не сделал. Каждый месяц переводит мне двадцать пять тысяч, если бы я попросила, переводил бы больше, эту квартиру тоже он купил.