Держи меня крепче

А Корзухин заявит, что она на него наговаривает. Кстати, почему бы и нет? Какие у тебя, собственно, есть доказательства, что все это не бред психически неуравновешенной особы?

– Игорь, – вздохнула я. – Скажи прямо, чего ты хочешь?

– Чтоб ты помалкивала о том, что знаешь. И Ритке скажи… мне бабья манера языком трепать хорошо известна.

– И что дальше?

– Дальше… дальше буду думать. Иди. У меня через полчаса важная встреча, надо подготовиться.

Я покинула его кабинет.

– Ну, что он сказал? – шепнула Ритка, приглядываясь ко мне.

– Нам помалкивать, а Чапаев думать будет.

– Неужто он… – Ритка точно споткнулась и замолчала, разглядывая бумаги на своем столе. А я отправилась восвояси.

Сказать, что реакция Деда меня удивила, значит, весьма удалиться от истины. Допустим, я найду доказательства причастности Корзухина к убийству Арапченко, но еще вопрос, как ими распорядится Дед. Скорее всего, доказательства эти осядут в его сейфе в качестве надежной гарантии корзухинской лояльности и послушания.

При этом друзья Деда будут пребывать в уверенности, что сосватали ему своего человека. «Стратег», – в досаде подумала я, хотя за многие годы могла бы ко всему привыкнуть.

Не успела я дойти до своего кабинета, как зазвонил мобильный.

– Детка, – с печалью в голосе произнес Лялин. – Несколько минут назад застрелили Грузнева. Он выходил из гостиницы, его люди ожидали в машине, можно сказать, на их глазах его и шлепнули. Стрелявший скрылся. Его, конечно, ищут, вот только вопрос: найдут ли?

– Ты думаешь, это Лукьянов? – собравшись с силами, спросила я.

– Либо он, либо Албанец. Для тебя это одинаково скверно.

– Я-то здесь при чем?

– Хозяевам Грузнева происшедшее вряд ли понравится. Дед окажется в трудной ситуации. Ребята будут настроены очень серьезно, желая поквитаться, а Деду… Деду придется пожертвовать чьим-то скальпом. Его друзья наверняка решат, что это убийство дело рук Лукьянова, а единственная ниточка, которая к нему ведет, это ты.

Руки у них теперь развязаны. Надеюсь, Тимур с тебя глаз не спускает. Будут новости – позвоню.

Лялин дал отбой, а я задумалась. Однако долго размышлять мне не дали. Вскоре в моем кабинете появился Ларионов, сообщил новость, которая для меня новостью уже не была. Его заметно трясло, чувствовалось, он понятия не имеет, что происходит, но насмерть перепуган в преддверии худших неприятностей. Утешить его мне было нечем, и он ушел от меня неудовлетворенным.